Хранительница и Орден Хаоса. Часть 3

Моментально растерянность Аранта сменилась уверенностью, что сюда он может вернуться всегда, когда пожелает и именно здесь его будут всегда ждать, сколько бы не прошло дней, месяцев или лет. Скупые слезы затопили глаза и чтобы не показывать всем своей слабости, Арант уткнулся лицом в ее плечо. Ласковые руки матери гладили повзрослевшего сына, отмечая, как он изменился, как раздались его плечи, налились упругой силой мышцы.

– Пойдем в дом, сын. Отец давно тебя ждет. – тихо и очень обыденно сказала ему мать.

И Арант понял, что именно этого ему не хватало все эти годы. Этого ласкового спокойного голоса, уверенных рук, мягко и в тоже время настойчиво подталкивающих его в сторону дома и самого осознания того, что у него все-таки есть дом. Ведь там, в рабстве, Арант уже смирился с тем, что никогда не увидит мать, отца, никогда не сможет вернуться домой и, скорее всего, умрет в чужом человеческом городе, вдали от родного леса и знакомых с детства лиц. Даже когда судьба подарила ему второй шанс, дроу до конца не верил, что его, опозоренного постыдным рабством, примут обратно.

Правда, еще оставался вопрос, как на все это отреагирует отец? Но, набравшись смелости, Арант шагнул через порог.

Внешне отец почти не изменился, да это и не удивительно. Дроу живут очень долго, умея сохранять молодость и красоту. Почти так же долго, как и эльфы. Еще и поэтому эльфы не могут их переносить. Ведь они привыкли считать себя самыми лучшими во всем и то, что есть раса, которая во многом может сравниться (правда, сами дроу считают, что они превосходят задавак-эльфов) с ними, их необыкновенно раздражает.

Присмотревшись повнимательнее к мужчине, сидящему у окна, Арант понял, что все-таки некоторые отличия появились. Несколько небольших морщинок прорезали некогда абсолютно гладкий лоб, да в уголках глаз поселилась какая-то усталость.

– Ну, здравствуй, сын. – поднявшись со своего места, отец шагнул навстречу. Арант, практически одновременно с ним, сделал шаг вперед и оказался перед отцом на расстоянии вытянутой руки.

Так они стояли и молча смотрели друг на друга, словно разговаривали одними глазами, попутно вглядываясь и заново узнавая такие родные черты лица.

– Здравствуй, отец. Спрашивай, я готов. – Арант знал, что как бы сильно отец его не любил, он никогда не потерпит рядом с собой того, кто переступил через клятву или запятнал себя чем-то позорным.