Такова Жизнь

Даниэль не очень любил Америку, но сейчас он хотел только одного: поскорее пересечь границу и оказаться в знакомом и понятном Лос-Анджелесе, со своими родителями, вдали от вызывающей бедности и плохого асфальта.

Несмотря на ранний час, в «Papas and Beer» было многолюдно. Его усадили за отдельный круглый столик, рядом с возвышением, похожим на сцену. Он заказал пива и осмотрелся по сторонам. Никого из экипажа не было видно. За столиками сидели американцы: молодые девушки без парней, явно решившие «оторваться» в чужой стране, да женатые парочки среднего возраста, уже успевшие перезнакомиться и оккупировавшие три стола, – оттуда, то и дело, было слышны взрывы женского и мужского хохота и энергичное: «Ну, ты даешь, чувак!» Место было туристическим, и, скорее всего, с американскими ценами.

Наверное, стоило поискать какой-нибудь дешевый местный ресторанчик, но Даниэлю было всё равно. Взгляды официантов и туристов скользили по его лицу, не останавливаясь не на секунду, и Даниэль чувствовал себя незначительной частичкой чего-то большого и безразличного. Ему казалось, что океан с его дельфинами и морскими котиками показывал намного больше добродушного любопытства к его персоне; он почувствовал себя одиноким и затосковал. Он отхлебнул пива и попытался снова представить себя на мокрой и ветряной палубе, напряженно вслушивающегося в ночную темноту, различая фырканье львов и шумный всплеск китов, готовый в любой момент развернуть баркас в случае неожиданного удара. Двухчасовые ночные вахты были напряженными и холодными, но всё же концентрация на мгновенном, ежесекундном выживании всего экипажа баркаса было значительней проще для его психики, чем бесконечное обдумывание своего будущего в Лос-Анджелесе. Неожиданная разлука с его невестой, Майли, стала привычным, спрятанным глубоко внутри его персональным несчастьем, – вряд ли ему когда-нибудь удастся забыть Майли. Без финансовой поддержки её отца ему, скорее всего, придется бросить юридический факультет. Что ждет его в Штатах? Зачем он возвращается туда?

Неожиданно над самым его ухом раздалась разливистая трель свистка.

Все головы в ресторане повернулись в сторону Даниэля, и ему стало не по себе. Наконец он понял, в чём дело: молодой мускулистый официант дул в свисток и тянул к сцене смеющуюся девушку. Она была чуть полновата, с длинными волосами и широкой улыбкой, играющей на её смеющемся лице. Хохоча и допивая маргариту, она следовала за официантом, то отталкивая его, то обнимая.