Ромео для балерины

 – Меня похитили!

Сказав это, она потащила Наумова к скамейке, потому что рассказ намечался долгий. Там, поначалу сбитый с толку, Саша узнал, что Сергей написал заявление о похищении жены, и контора Чижова два дня вела поиски в городе и его окрестностях.

Но поиски результатов не дали. Что похитители, наверняка, залегли на дно и координируются Зурабом из Грузии. Потому как, во-первых, он улетел обратно с братьями Дарико и больше в Россию не возвращался, а во-вторых, он бы точно не перепутал невесту с подругой.

И главное: по заданию Чижова Дарико летит выяснить мотив обычно трусоватого Зураба и попытается найти его самого через его родных.

– Кстати, Байер летит со мной, – в довершение рассказа выдала Дэри.

– Дэн?! – удивился Саша. – Он в курсе?

– Конечно. Как узнал, сказал, что полетит со мной, чтобы тебе было спокойнее. Да и Олеся ему не чужая! Ну и параллельно примет участие в Международном музыкальном конкурсе, который в этих числах будет проходить в Тбилиси. Так что всё складывается пока на редкость удачно.

– Вот засада с этой ногой! Я, понимаешь?! Я должен лететь с тобой!!! Опять Дэн решает мои проблемы…

– Мы вместе полетим, чуть позже, любимый! В Грузии у нас будет венчание.

– Венчание?! – искренне удивился Наумов.

– Ты забыл, что я грузинка?! Для нас главное – не закорючку в ЗАГСе поставить. Главное – перед Богом стать мужем и женой, и это – на всю жизнь. Мы, в Грузии, не разводимся, Саш, и не уходим из семьи. Подумай – есть ещё время соскочить!.

.

Саша нежно обнял свою Тураву.

– И не мечтай, женщина!

Дарико наградила Наумова одним из своих самых обворожительных взглядов и лукаво заметила:

– Да, и ещё… На время моего путешествия ты живёшь у Байеров, это уже решено всеми нами: Дэном, Валерией, Еленой Николаевной. И это не обсуждается! Мне так будет спокойнее…

Сашка во все глаза смотрел на Дарико. Через полчаса она уже уходила из больницы, унося с собой запах его парфюма, ощущения тёплых губ до мурашек! И щемящий сердце взгляд грустных карих глаз…

– Ну, Зураб! Ты ответишь за своё вероломство! За Олеськины слёзы ответишь, за нервы Серёги Майорова и отдельно – за Наумова! За то, что мне пришлось его покинуть, когда он так во мне нуждается!

* * *

В Московском аэропорту Байер заметил Дарико сразу.

В зале ожидания, переложив портплед и инструмент в чехле в одну руку, свободной рукой сгрёб её в охапку.

– Ну, привет, что ли!

И Турава не сдержалась: заплакала.