Свет надежды

Какой поступок можно назвать милосердным: оставить в живых верного друга, позволив ему день за днем умирать от немыслимых страданий и боли, или же избавить от мучений всего лишь одним приказом и принять на себя муки совести за смерть того, кто спас твою жизнь ценой собственной? Пожалуй сейчас Айна была готова посочувствовать Рагнару. Ее муж не забывал о своем любимце, но принять решение не мог. Смогла бы она в такой ситуации сделать правильный выбор? Или кто-то иной на ее месте, кто обладал милосердным и справедливым сердцем?

Девушка обняла коня за шею и склонила голову, припав к пульсирующей жиле.

Она чувствовала, как внутри этого некогда мощного и благородного животного билась жизнь. Он хотел жить. Он должен был жить. Он столько служил верой и правдой своему господину. А теперь одинокий, всеми оставленный, он с немым укором взирает на своих здоровых собратьев и со страхом ждет своего последнего часа. Это страшно, очень страшно ждать и понимать, что ничего сделать не возможно и в любой момент может прийти тот, кто одним взмахом пресечет жизнь.

«Вставай, – мысленно позвала Айна. – Ты слышишь меня, вставай».

Ей хотелось, чтобы Брайс нашел хоть какую-то надежду, за которую можно было бы цепляться как за плот. Надежду, давшую бы силы на борьбу со смертью.

– Ты не должен сдаваться так просто, – она не заметила, как заговорила вслух.

– Не стоит, ему остались считанные дни, если Рагнар не сжалится раньше и не отдаст приказ. Вам лучше уйти.

– Можно я приду к нему еще? – Айна повернула голову в сторону мужчины, но так и не отстранилась от животного.

Ее собеседник лишь пожал плечами. Что он мог ответить ей? Это был ее выбор, этой странной девчонки, которая звалась теперь женой их повелителя. Мужчина испытал странную смесь чувств по отношению к чужеземке: вроде бы должен чувствовать неприязнь, ненависть, а на деле ощущал совершенную сумятицу, вызванную ее неожиданным состраданием к животному.

Айна еще некоторое время провела рядом с Брайсом, но вскоре ей пришлось вернуться в замок.

Оставшуюся часть дня ее тревожили печальные раздумья. Ей казалось, что она точно так же обречена на гибель в этом плену, сковавшем ее оковами долга, и теперь оставалось только ждать своего дня.

А на другой день ранним утром изумленные конюхи смотрели, как молодая жена повелителя вбегает в конюшню и скрывается в дальнем краю, где лежал умирающий верный конь господина.