Вакансия за тридевять парсеков

Он только что вышел из каюты неподалеку, но остановился, сраженный моим талантом наповал.

Он так изумленно хлопнул глазами, что я покраснела и поспешно пролепетала оправдание:

– Это чтобы каюту запомнить.

– Там есть номер, – с глубокой убежденностью уведомил меня клон.

– Я цифры не различаю, – окончательно добила его я. – Кстати, вы Аримавира не видели?

– Кого? – непонимающе переспросил близнец, продолжая завороженно таращиться на произведение надверного искусства.

Я мысленно чертыхнулась. Полное имя Рима никак не желало откладываться в памяти, изворачиваясь на языке, как свежепойманная селедка, а придуманного мною сокращения тут никто не знал.

– Белые волосы, желтые глаза, и у него этот, как его… экзоскелет!

Несмотря на вдохновенную пантомиму в моем исполнении, бедный клон запутался еще больше. Похоже, все флиберийцы корабля, будь они неладны, подходили под это описание.

– Он начальник группы высадки! – запоздало осенило меня.

Клон, наконец сообразив, чего, вернее, кого от него хотят, кивнул, на миг прикрыл глаза и тут же отрапортовал:

– Айримир в каюте девяносто два.

Это туда. – Он махнул рукой, указывая направление. – Твоя дверь тринадцатая, всего их сотня, так что считай в обратном порядке.

Какой-то несчастливый номер у моей каюты…

Поблагодарив, я побежала по коридору, на ходу отсчитывая двери. Как удачно он мне встретился, сама бы сроду не нашла Рима в этом муравейнике! Гулкий коридор каютной палубы был совершенно не похож на другие этажи, и в первую очередь отсутствием толпы.

Одно из двух: либо пришельцы идейные трудоголики и редко бывают в собственных каютах, либо, что вероятнее, им просто не приходит в голову задерживаться на пустой палубе, когда на корабле куча мест поинтереснее. Пожалуй, я и сама охотнее прогулялась бы где-нибудь еще: однообразие белых стен, дверей, потолка и пола почему-то стойко ассоциировалось с больницей. Не хватало только скорбящих пациентов на костылях и снующих туда-сюда врачей.

Девяносто четыре, девяносто три…

Интересно, стучать надо? Панели плотные и толстые, звук сквозь них может и не пройти. К тому же, вдруг у пришельцев принято плясать, пока не впустят, или петь на пороге матерные частушки. Моя дверь автоматически открывалась, каким-то чудом точно угадывая момент, когда я собиралась войти, в другое время безропотно позволяя себя разрисовывать, но здесь так не получилось. Видимо, они пускали без вопросов только хозяев кают.