Вакансия за тридевять парсеков

Голографические кресла меня тоже не заинтересовали, у самой в каюте такое же. Больше в кабине ничего не было, и тут в памяти всплыл шкаф. Вернее, говорящая дверь.

Я подошла к печально знакомой дверце и вежливо с ней поздоровалась. Она хамски меня проигнорировала, зато откликнулся Кип:

– Ты в своем уме, Саша? Это шкаф!

– Когда я прилетела к вам, эта дверца мне что-то сказала, – пояснила я, осматривая вышеупомянутую конструкцию с дотошностью ищейки.

– М-м, – глумливо протянул Кип. – И часто с тобой подобные вещи случаются?

– Честно говоря, только один раз было.

Выходит, мне померещилось?

– Сама подумай. Даже если предположить, что с тобой заговорила дверь, как ты умудрилась ее понять? У тебя ведь тогда не было переводчика.

– Жаль. Это был бы отличный экспонат в моей копилке чудес. Значит, двери не говорят даже на космических кораблях?

– Конечно, нет! – отрезал Кип. – Все двери страшно чванливы и не стали бы общаться с какой-то там землянкой.

Я хотела что-то сказать на это заявление, но не нашла слов и захлопнула рот.

В задней части кабины обнаружилась еще одна комнатка, не замеченная мною ранее. Так вот откуда вышел пилот, из-за которого мне пришлось прятаться в шкафу! Там оказалась крохотная кухонька, похожая на те, какими оборудуют трейлеры и домики на колесах. В ней не было ровным счетом ничего инопланетного – моя квартира и то технологичнее! Стопка пластиковых тарелок в углу дополняла впечатление холостяцкой берлоги. Я прошла внутрь и тут же врезалась лбом в потолочную балку, сливавшуюся с окружающей обстановкой до полной невидимости.

Судя по заметной вмятине, группа высадки регулярно разбивала головы об это чудо инженерной мысли, а кое-кто после очередного удара еще и вымещал на ней зло: рядом была вторая вмятина, поменьше – по размеру кулака.

В кухонных шкафчиках царил все тот же впечатляющий бардак. Я вытащила за уголок пакет с яркой надписью на всегалактическом и просыпала на себя какую-то специю, остро пахнущую рыбой.

Приправа адски щипала кожу и выявила во мне незаурядные способности к африканским ритуальным танцам в процессе вытряхивания ее из воротника.

Плюнув на осмотр кухни, я заглянула в санузел и едва там развернулась. Какого-нибудь клаустрофоба можно было бы смело хоронить прямо под бачком, предварительно отрезав руки-ноги и сложив остальное вчетверо: уместиться в тесной кабинке менее радикальным способом было затруднительно.