Исток бесчеловечности. Часть 2. Творец, создай себя

– Говори со мной, я весьма неплоха, – матушка, как ей казалось, скромно, а на самом деле чрезвычайно самодовольно расправила юбку с замысловатым узором.

– Тётушка! – решился Рен после паузы, во время которой выражение лица рукодельницы приобрело опасное выражение, означающее: «Сейчас я кому-то что-то свяжу – до смерти не развяжет». – Мне бы самую лучшую, какая есть.

– Ах, её, из этих!.. – матушка со вздохом поднялась на ноги. – Они у Морской Змеи в работницах.

– Вот, – показала Агнисса, отодвинув пушистый ковёр, крышку потайной двери в полу.

 – Здесь вход в затонувший Храм… А тебя куда несёт? Совершенно неясно, – матушка свирепо ткнула пальцем в воздух перед ловко увернувшейся Зюсской.

– Раз Великая Мастерица – не матушка Розвитха, да и вообще никто из вашей банды, – шельмовски ухмыльнулась ведьма, почёсывая кончик носа, – тогда у меня к ней тоже дело найдётся. И наёмным помогу, они в вязании не смыслят, крючка от спицы не отличат.

– Скажи уж честно, они запасами делятся, а у тебя живот подвело, – ехидно возразила матушка.

 – А мне что? Ступайте. На новолуние девки вас выволокут и у причала по обряду похоронят. Перед памятью матери твоей, Рен, аж… – тётка прижала руки к желудку.

Потом продолжила деловито, как ни в чём не бывало.

– Вода глубже станет – Змею призывайте. Тут её место, волшебное, дышать и ясно видеть научит. Холодно там, много сил отдать придётся. Рыб и нечистую мелюзгу обходите стороной, а неживых и подавно. Мост встретится… – мастерица остановилась.

Рен подумал, что та вспоминает дорогу, но приглядевшись, понял: тётка без памяти от страха и молчит, не желая выдать себя стуком зубов. – За ним ждёт Страж. Он вас или… Ну, или дальше проводит, в «тихую заводь». Это уже Храм. Там задерживаться надолго тоже не стоит.

– О! Можно забыть, зачем пришёл, и остаться навсегда? – прошептала Треан.

– Нет. Закончишься, всю себя растратишь. Огрызок уцелеет, «злая машенька», рыбаков под воду тянуть да воспоминаниями мучаться.

– А возвращаются оттуда? – спросила предусмотрительная Бретта.

– Розвитха – «по собственным следам», так она говорит. Других провожают монахини, кто их не боится. Некоторые пропадали поначалу, но потом наши сообразили, как оттуда, из сырости да среди нежити, обратную дорогу находить. И вы поймёте: чай, не катуны. Я буду Змею просить, чтобы вас помиловала.

Матушка, охая, приволокла и спустила вниз деревянную лестницу.