Профессия за тридевять парсеков

Земляне казались ему чем-то вроде людоедов из детских сказок: вот прилетишь к ним с миром, а они тебя сцапают и разрежут для своих варварских опытов! Брр. Тогда Фок не мог и подумать, что когда-нибудь увидит одного из них так близко. А чистокровные земляне, должно быть, еще страшнее.

– Что вы делаете?

Сергей разглядывал какие-то картинки. Фок тоже подошел к энерпульту и встал у спинки кресла. Несмотря на действие мази, скула медленно опухала, а глаз заплыл и плохо слушался. Он хмуро потер самое больное место, закрыл здоровый глаз и уставился в затылок капитана вторым, пытаясь понять, не нанесен ли зрению непоправимый урон.

Веки пощипывало и хотелось щуриться, как при сильном ветре, но это пустяки. Прилетало и посильнее.

Капитан напряженно расправил плечи и неожиданно резко потребовал:

– Не маячь за спиной!

Фок, не споря, передвинулся вбок, чтобы быть в поле зрения, а когда Сергей кивнул и расслабился, в шутку спросил:

– Боитесь, я вам нож под лопатку воткну?

– Скорее, что на макушку плюнешь, – усмехнулся Сергей.

 – Просто не люблю, когда сзади подкрадываются. Хочется развернуться и выстрелить. Рефлекс.

О том, что капитан не доверяет даже своим людям, Фок догадался давно. Ярким подтверждением служил тот факт, что на новом корабле он первым делом приказал заварить люк, ведущий из рубки в капитанскую каюту. Сергей предпочитал пройтись общим коридором, но спать спокойно, зная, что никто не вломится к нему среди ночи, минуя дверь.

– Но я же… друг.

Последнее слово далось нелегко, но других синонимов определению «человек, благодарный за то, что его спасли и приютили, и не способный на всякие подлости» он с ходу не подобрал.

– Слышь, друг, – Сергей на миг оторвался от экрана, чтобы взглянуть на помощника, – кончай выкать, сто раз просил! Будто пристав из МИК, аж тошно.

– Я не могу так сразу! – Он действительно неоднократно пытался, но в последний момент язык будто сворачивался в трубочку, отказываясь фамильярничать с грозным капитаном.

 – Вы старше!

– Поколение-то одно.

– Но не год же!

– Дожил, – устало вздохнул капитан, – подростки стариком считают!

Фок потер все еще гудящий лоб. На Мирре детей учили почтительности с ранних лет, не делая различий вроде: «вот этот человек родился чуть раньше, он ровня, а это старик – к нему проявляй уважение».