Киноварь. Повесть о Всеславе Полоцком

Рогволод погладил её по голове и спустился из светёлки объявить ответ: Рогнеда «не хочет разуть Малушича», а Ярополка, по обычаю, разует.

Тогда многие знали: Владимир Ярополку не полнородный брат. Ярополк Святославич – сын княжеской жены. Владимир Святославич – сын Малуши, княжеской ключницы.

Гости-сваты одни за другими ушли вверх по Двине от устья Полоты – одни до Оболи к волоку на Ловать, другие до Каспли к волоку на Днепр.

Наступила поздняя осень. Деревья сбросили ветхую листву. К плеску вёсел и возгласам на реке сторожко прислушиваются звери в заиндевелых оврагах.

Гусиная Дорога блестит на ночном небосводе.

Днём, когда девицы занимаются рукоделием и беседуют, невеста, по обычаю, сидит молча, праздно сложив руки на коленях. Ночью подолгу лежит без сна, никого не тревожа. День да ночь – сутки прочь.

Вот и снегопад, вот и ледостав, и солнцеворот.

Прошлой зимой Рогнеда с братьями и городскими детьми в ранних сумерках катала колесо с горы. Дети припевали:

Покатилось колесо из Новгорода,

От Новгорода до Полоцка,

От Полоцка до Киева,

От Киева к морю глубокому,

Морю чёрному Понтийскому.

Колесо, гори-катись!

Красным солнцем воротись!

Рогнеда как-то упала, перевернулась, сквозь медленно кружащий снег увидела над собой незнакомых, но почему-то не чужих детей и взрослых, знатных и простолюдинов – показались и исчезли. Брат поднял её. Знакомые, здешние дети гурьбой пробежали.

В Новгороде отказ полоцкой княжны оскорбил Владимира Святославича и разъярил Добрыню Малковича – человека родом не знатного, верного князю, притом отважного и умелого воина.

Ключница и милостница Малуша доводилась Добрыне родной сестрой. А сестрин сын, «нетий», своему дяде, «вую», мог быть даже ближе, чем «стрыю» сын брата – «сыновец».

За зиму Добрыня собрал войско новгородцев, псковских кривичей и чуди. Весной, когда земля подсохла, а реки полноводны, варяжская дружина Владимира и Добрынино войско в ладьях, на конях, с возами двинулись на Киев, но сначала – на Полоцк.

И недостроенный городок на Оболи сожгли.

Луна росла и убывала. Воины шли в поход небескорыстно, но всё равно копили злость. Новгородцы и псковичи раздражались оттого, что Рогволод посадил на волоках тиунов – распоряжаются, кому проезжать, кому ожидать, сколько платить. Варяги, свирепея, припоминали, что некогда в Тмутаракани он оскорбил и покалечил какого-то Кетиля Пятипалого; и высокая плата за переволочье на пути к грекам их тоже сердила.