Киноварь. Повесть о Всеславе Полоцком

Удаляясь от сожжённого дотла Полоцка, сколько-то дней ничего не ела, безмолвно лежала в ладье или на телеге, смотрела на верхушки лесных деревьев. Была как птица между небом и землёй – сердце под горлом бьётся, пугливая душа, только высоты не боится.

В завоёванном Киеве Владимир Святославич, «Малушич», справил свадьбу и, по древнему обычаю, нарёк жену новым именем: Горислава.

Ярополк Святославич пал не в битве с братом, убит вероломно. Своего князя предал воевода, не старый Свенельд, другой – Блуд.

Из полоцкого княжеского рода, кроме Рогнеды-Гориславы, уцелел младенец.

Нянька счастливо вынесла его из терема, из детинца, за городские ворота. Детскую гривну и крестильный крест она бросила в речной затон.

Рогволод крестился давно, когда служил с дружиной греческому царю в Царьграде. И дети Рогволода крещёные.

Каменный крестик и золотая гривна так и лежат под слоем ила и корнями подводной травы. В чаще, в трясине беглянка не сгинула, звери её не тронули, и, как верила, лесной бог пощадил.

На третий день она остановилась у водяной мельницы на Страдани. Христианского имени младенца не знала, княжеское утаила; сказала нечаянно, что зовут Орехом, и назвалась его матерью. Мельник позволил переночевать и не прогнал наутро.

Приёмыш рос быстро, рос сильным, недобрым, приметливым и скрытным. На мельнице такой помощник кстати. Со временем, он утвердился здесь хозяином. Он, его дети и внуки остались в неведении, что состоят в родстве с полоцкими князьями, да и киевскими.

Горислава каждый день и час помнила своё имя и отчество и помнила, что за неё некому заступиться.

Владимир ещё не знал Закона Божьего, не чувствовал Благодати, буйно веселился и ненасытно услаждался в теремных дворах вблизи Киева – в Берестове и Вышгороде. Жён у стольнокиевского князя было несколько и не меньше десяти сыновей. Гориславу он поселил в сельце у речки Лыбедь.

Ужас овладевал Гориславой. Ночью она стала держать под подушкой нож, которым по вечерам чистила маленькие красные яблоки, все в чёрных сухих пятнышках.

Однажды, когда Владимир пришёл и уснул подле неё, занесла нож над мужниной грудью. Владимиру случилось пробудиться, он поймал жену за руку:

– Что творишь?!

– Горько мне, – ответила княгиня, – из-за меня ты моего отца убил и братьев, и маму, Полоцк пожёг и всю землю моего отца захватил, а меня ты не любишь.

Владимир едва не заколол её тут же, но повелел одеться и выйти в светлые покои: ожидать участи.