Янка при дворе царя Петра

– Можно орденом, а можно обычным обедом, – просто сказала Янка. Петр и Наталья одновременно рассмеялись.

– Ну, пойдем! – смеясь, сказала Наталья. – И ты, братец, пошли тоже обедать.

– Ин ладно, – согласился Петр, и они втроем пошли в столовую палату. Там уже торчала вся братва во главе с Меньшиковым. Когда, чуть пригнувшись, вошел Петр, Меньшиков испуганно побледнел.

– Ага, опять вперед царя! – ворчливо усмехнулся Петр. – Ну, и кто зачинщик сей дерзости?

– Мин херц! – растерялся Алексашка.

– Ладно, милую, – перебил Петр. – Вот, господин поручик, принимай пополнение, нового юнгу.

Он выставил вперед Янку. Она победоносно посмотрела на Меньшикова. Тот растерянно смотрел то на царя, то на Янку.

– Мин херц, значит…

– Да! – кивнул Петр. – Свой Янка, еще какой свой! – он потрепал Янку по плечу. – А теперь обедать давайте.

– Ну, кто оказался прав? – спросила Янка вполголоса Алексашку, усаживаясь за стол.

– Что ж, твоя взяла! – с сожалением в голосе сказал тот.

– Вы что, спорили? – вмешался Петр.

– Да нет, – мотнула головой Янка. – Хотя, конечно, жаль! – она задорно подмигнула Алексашке.

– Чего? – нахмурился тот, но Петр снова вмешался:

– Будя воевать, ешьте лучше!

Наталья, распорядившись у стола, когда накрыли, собралась уйти к себе (по обычаю), но Янка остановила ее:

– Наташа! А ты чего же не садишься?

Наталья смутилась, все смолкли, а Петр сказал:

– Не положено ей.

– Кем это не положено? – не поняла Янка.

 – Она что, не хозяйка здесь, что ли? Садись, Наташа! – она подвинулась на лавке.

– Да будет так! – согласился Петр, улыбнувшись сестре, и когда она села, продолжил – В Европе сие давно заведено и не считается зазорным. Так и у нас будет со временем. Верно, Янка?

– Верно, Пит! О’кей, теперь и поесть можно!

Все засмеялись и принялись за еду.

* * *

После обеда Петр вместе с Натальей еще раз навестил мать, а остальным велел ждать на лужайке.

Пока он отсутствовал, Янка окончательно сдружилась с его ребятами. Там были и серьезный Иевлев, и деловитый Апраксин и, разумеется, озорник Воронин, и еще человек пятнадцать полузнакомых Янке по книгам князей и не князей. Почти все они были ровесниками, только Апраксину было немного за двадцать.

Янка покорила всех виртуозной игрой на гитаре. Она играла им и испанскую музыку и блатняк. Они смеялись, хлопали, просили еще.