Янка при дворе царя Петра

Алексашка с усмешкой рубанул с плеча. Янка умело отразила удар. Все затихли. Тогда Алексашка перешел в настоящее наступление. Янка дралась на шпагах как д’Артаньян, ни один удар еще не коснулся ее. Потом перешла в наступление она. Алексашке пришлось туго: он едва успевал отражать удары Янки.

– Это тебе за сопляка! Это тебе за щенка! А это тебе за меня! – приговаривала Янка сквозь зубы, крестя Алексашку шпагой и прижимая его к забору. Потом ловкий выпад вперед и Алексашкина шпага уже у нее в руках.

Он испуганно прижался к забору. Янка приставила шпагу ему к горлу:

– Ну, кто из нас сопляк?! Проси прощения! Ну?! – она надвинулась на чуть дышавшего Алексашку.

– Довольно! – вдруг послышалось сзади.

Янка обернулась. К ней подходил Петр.

– Довольно! – уже тише повторил он, обращаясь к Янке, – Отпусти его, ты победил.

Янка освободила Алексашку:

– Говори спасибо, что остался жив, хвастун!

Меньшиков отошел к Петру, опасливо косясь на Янку, и из-за его спины пригрозил:

– Попадешься еще! – сплюнул и, тяжело дыша, отошел к ребятам.

Петр насмешливо поглядел ему вслед, потом снова посмотрел на Янку. Она воткнула шпаги в землю, не спеша, сходила за своими вещами и подошла к Петру. Склонив голову набок, она поглядела снизу вверх ему в глаза. Он усмехнулся, оглядел Янку медленным взглядом и остановился на значке, приколотом к ее штормовке.

– Как звать? – повелительно, но мягко спросил он.

– Имя, Янек, зовут Янка, – спокойно ответила она, прищурилась, – А тебя как звать?

Петр изумленно открыл рот: его поразила такая смелость в обращении.

Вся его команда застыла в недоумении. Алексашка побледнел и, кривя губы, крикнул:

– Как ты смеешь так с государем разговаривать?!

Янка насмешливо обернулась к Алексашке:

– А с вами, сэр, мы уже поговорили, не правда ли? Или желаете продолжить?

Ребята прыснули от смеха. Алексашка сделался пунцовый от злости, но ничего не сказал, а только часто задышал и сжал кулаки.

Янка снова повернулась к Петру:

– Ну, чего молчишь? Язык проглотил?

Петр дернул бровью, губы у него дрогнули, он дернул головой и, сдерживая улыбку, тихо сказал:

– Петр, – потом после паузы добавил, – Алексеевич.

– Ну, здравствуй, бомбардир! – Янка протянула ему руку, он удивленно пожал ее.

– Откуда тебе известно мое звание?

– Да вообще-то я все про тебя знаю.

– Откуда? – изумился он, и взгляд его стал тревожным.