7 веков к тебе

В тот день и ту ночь, наполненную неспокойными снами, я и не вспомнила о фресках, из-за которых находилась в монастыре. А на следующее утро проснулась с единственной мыслью – жив ли раненый?

Спустя час своих беспрестанных раздумий я решилась пойти против правил, пусть даже за такое мне предполагался «карцер» в монастыре.

Оруженосец рыцаря одиноко сидел на земле у входа в дальнее крыло монастыря и полировал лезвие хозяйского меча. Он не ожидал меня увидеть и, буквально, подскочил на одной ноге, поскольку вторая была сплошь перебинтована и с трудом сгибалась:

– Госпожа?! Неужели Вас отпустила сюда мать-настоятельница?

– Добрый день.

Конечно нет, я пришла только на минутку. И по секрету, сами понимаете, – ответила я.

И он с любопытством взглянул на виляющую между кустов виноградника тропинку, по которой я добралась сюда.

– Вы пришли справиться о здоровье моего господина?

Я кивнула, и слуга немного обиженно добавил:

– Вы – единственный человек, кого здесь это интересует.

Барону промыли раны настоем белладонны и зверобоя. Вчера днем у него спал жар, однако, к вечеру появился снова и держался всю ночь, как не пытались сбить.

– Состояние больного всегда ухудшается к ночи, – грустно кивнула я, – он уже приходил в сознание?

– Если мой господин и открывал глаза, то мне об этом не известно. Ваши монахини не слишком-то разговорчивы со мной.

– Сэр, это ведь женский монастырь, многие не видят мужчин годами, и, неудивительно, что они стесняются Вас.

Какого еще отношения здесь можно ожидать?

На что он, подумав, прищурился:

– Но Вы же спокойно разговариваете со мной, леди.

Тогда я поняла, что вышла за пределы своей роли тихой послушницы.

До оруженосца вдруг дошло, что он не знает, как ко мне обращаться, и решил срочно исправить ошибку. Он сказал, что его зовут Джек Глот, и что он является оруженосцем молодого Оливера Хэдли, барона и северного тана, который владеет укрепленным замком и прекрасными землями в Англии. Похоже, седой слуга гордился высоким положением своего господина.

Но попав в век натурального хозяйства из века электронных финансовых потоков, я с иронией отнеслась к рассказу Джека о богатстве своего господина. Я знала, что северным «таном» называют еще с кельтских времен знатного феодала северных земель, но мне было все равно, сколько свиней у него в хлеве, и сколько репы растет на его чудесных полях.

Когда же я представилась в ответ, Джек немного смутился.