7 веков к тебе

Джеральдина упорно и долго говорила о молодом пасынке своей подруги по имени Поль:

– Замечательный молодой человек и, кстати, перспективный начинающий адвокат. Семья его отца очень уважаема в нашем городе, – и, продолжая расхваливать Поля, женщина искоса поглядывала на меня.

– К чему Вы это говорите, мадам Джеральдина? – не выдержала я.

– Да что ж непонятного, леди Элизабет? Поль Вас полюбил!

– О какой любви идет речь? Мы знакомы всего один день! Это смешно.

– Какая разница, леди? Если Вы влюблены, то время не имеет значения.

Подумайте, кто Вам больше по сердцу: хмурый воин с северных земель или добрый юноша с честными намерениями?

– Вы говорите словами Поля, а ему всего восемнадцать, он совсем мальчишка, – заметила я.

– Вы и сами открыты, как ребенок, леди, и Вам будет сложно со своим нынешним избранником. Поверьте мне, дитя мое.

– Я знаю. Но я приняла решение, – ответила я.

Похоже, эти слова, произнесенные довольно грустно, Джеральдина передала молодому Полю.

На другой день портниха вручила мне письмо:

– Поль очень просил передать его. Он сказал, что за Вами осталось последнее слово, госпожа.

Мне вдруг показалось, что сейчас войдет в комнату сэр Хэдли, и все услышит, или же кто-нибудь донесет ему. А гневить Оливера мне вовсе не хотелось. В какой-то минутной панике я схватила протянутое письмо и без раздумий отправила в огонь. После этого мне полегчало.

Вечером я сказала барону, что решительно отказываюсь от услуг Джеральдины.

Больше я ее не видела, а платье дошивала мне другая портниха.

Весь вечер у графа Грейстока я нервничала, как бы не сделать чего-нибудь предосудительного, но ужин прошел хорошо, даже великолепно.

Я понемногу осваивалась в 14 веке. Когда графиня Грейсток поинтересовалась, почему я так мало ем, я честно ответила, что не привыкла есть подобные блюда без вилки. На меня вдруг обратилось всеобщее внимание. Оказывается, вилка еще не вошла в обиход всей знати, но королевские особы уже начали использовать ее.

Посыпались вопросы о моем происхождении и родственниках, и я невольно стала искать поддержки у Оливера. Он ответил на все это уклончиво и немногословно, чем и прекратил расспросы окружающих. Однако их любопытство не угасло, и некоторые из присутствующих стремились завести со мной разговор. В основном, беседы состояли из банальных, ничего не выражающих фраз, но при этом я не один раз слышала комплимент своему голосу.