7 веков к тебе

Я, как сейчас, помню удивленные и встревоженные лица женщин, когда в ворота монастыря громко и настойчиво постучали: «Откройте! С нами раненый рыцарь! Во имя Христа, откройте!»

Видно было, как хромой сторож заковылял посмотреть на непрошеных гостей, и удостовериться, действительно ли там есть раненый рыцарь. Он дотошно разглядывал всех прибывших из своего узенького окошка, расположенного возле ворот. Эта медлительность разозлила кого-то, и начался жаркий спор и укоры со стороны человека, назвавшегося оруженосцем умирающего рыцаря.

Как выяснилось, некий благородный господин со своим слугой ночью встретили на своем пути шайку придорожных бандитов. Главной целью нападений всегда были господа, за счет которых можно было поживиться, и потому основной удар пришлось принять на себя рыцарю. Даже уложив последнего головореза, он, раненый, еще мог держаться в седле, но обильная кровопотеря к утру заставила мужчину потерять сознание. Только Богу известно, что было бы с ним, если бы не проезжающие мимо фигляры-цыгане.

Для нас всех это было ярким событием, ведь монастырь – настолько тихая обитель, что любое, даже мелкое происшествие, обсуждалось изо дня в день.

Я и сама слушала, стараясь не пропустить ни единого слова из рассказа оруженосца, и была крайне поражена, когда наш сторож сказал:

– Не велено впускать проходимцев. Ждите!

– Да как ты смеешь?! Мой господин умирает, безбожник этакий! – не стерпел слуга.

– Я должен сначала найти мать-настоятельницу и спросить у нее разрешения открыть ворота. Так что ждите! – и наш сторож, хромая, отправился на поиски матери-настоятельницы по всему монастырю.

Я оглянулась на послушниц и монахинь, но ни одна из «сестер» не проявила явного милосердия к человеку, так остро нуждавшемуся в нем. Все с любопытством столпились у закрытых ворот, выглядывая в полуприкрытое окно.

И тогда я сама приняла решение.

Я подбежала и пошире распахнула окно. Пожилой седоволосый оруженосец и стоявший с ним цыган что-то возбужденно обсуждали. У повозки, где, очевидно, умирал рыцарь, сидела старая цыганка с окровавленной тканью в руке. Она уже никуда не спешила.

Седой слуга, увидев меня, вдруг быстро подошел к окошку и с отчаянием заговорил:

– Леди, будьте милостивы к умирающему. Ведь на его месте мог быть ваш брат или отец.