Его Алмазом кличут…

Впрочем, я уверен, что для их семейки это абсолютно нормально, и это еще не предел. Но, как оказалось, это были еще не все пассажиры! Восьмой, младенец, плотно замотанный в толстое одеяло, ожидал мамашу на переднем сиденье и мирно спал.

Я уже представлял себе весь тот комфорт и отличное настроение, с которым нам предстояло ехать, отчего меня стало слегка подташнивать. Но выхода не было. Мы с фотографом уселись на задние сиденья, обтянутые протертым бархатом. Мне повезло – я сел у окна. Нам на колени посадили мальчиков, а девочке мать велела сесть отдельно у другого окна.

Машина цыганской четы не внушала надежды на то, что мы без проблем доедем до места. Я даже засомневался, заведется ли она. Старые ржавые Жигули выглядели жалко. Но нет, цыган резво повернул ключ, и машина послушно, но со скрежетом и натугой двинулась вперед.

5

То ли оттого, что машина все-таки нашлась, то ли оттого, что я сам себя позабавил участью фотоаппарата напарника, но настроение у меня улучшилось. Я ожидал, что цыганка мне непременно предложит погадать, а если я откажусь, она все равно это сделает.

Я томился минут десять. Но ничего не происходило. Максимка вел с кем-то телефонную переписку. А цыганка державшая на коленях грудного ребенка, лишь однажды перекинулась парой фраз со своим мужем на их родном языке, и я ничего не понял. Старшие мальчики ерзали на наших с Максимом коленях и даже пытались подраться, разыгравшись, но цыганка-мать крикнула им что-то грубое и резкое, и они притихли. Я разочаровался и немного погрустнел. Ведь вначале мне даже показалось, что началось интересное приключение. Не выдержав тишины, я спросил ее первый:

– А погадай мне! Ты ведь, умеешь?!

Цыганка обернулась и равнодушно посмотрела на меня:

– Умею, и что с того?

– Ну как же? Ты же, наверно, прямо по лицу мое будущее видишь? – я что-то совсем раззадорился.

– Нет у тебя будущего…

Я опешил. Неужели умру сегодня? И посмотрел на нее испуганно и вопросительно. Она поняла и продолжила:

– Я говорю, нет у тебя будущего и не будет, если у каждого спрашивать станешь.

Что другим до твоего будущего? Ты себя спрашивай.

– Так ты же другим, наверно, гадаешь?

– Гадаю. Если человека направить надо. Бывает еще прописанное свыше, судьбою велено. Тогда тоже сказать можно, коль не изменишь уже. А у тебя что? Ни пути, ни судьбы… Судьбу строит характер человеческий.

– И что это значит? Что я бесхарактерный?

– Догадливый ты, – с издевкой сказала цыганка.