Когево

– Тридцать семь видов птиц, – продолжал Ельшинский как заведенный граммофон. – Один из видов кричит «токано!», поэтому птицу так и назвали.

– Вот как раз этот вид и приобретем, – Будулаев оживлялся все больше. – Видишь, Масенька, всю пользу ватмана в отличие от этого, твоего, макбука. Ватман порождает идеи, а макбук как лежал, так и лежит…

– В целлофане, – сказал Кривоног.

Будулаев потряс ватманом.

– Я вижу заголовки в новостях, в центральных СМИ. «Токано!» покорило Когево». Наконец, у нас будет официальное признание сверху.

– Гнездятся туканы, – продолжал Ельшинский – в выдолбленных дятлами дуплах в тропических, Зигмунд Брониславович, еще раз повторяю, тропических лесах Южной Америки. Точнее – от южной Мексики до Северной Аргентины.

– И что? – Будулаева явно не удивляла полученная информация.

За полукругом панорамного окна падали крупные хлопья снега.

– Вы будете весной затуканивать, а осенью растуканивать? – ехидно спросил Ельшинский.

– Да нет же, Всеволод Родионович, – Будулаев был конкретен, словно вновь наступили 90-е, и он отбивал Институт от рейдеров.

Затуканивание – единовременно и приурочено к 50-летию создания города Когево и прославленного Института.

– Вы, Зигмунд Брониславович, – Ельшинский был предельно вежлив и вместе с тем полон сарказма до предела, – прекрасно знаете, что город Когево существовал и до основания Института. Его никто не основывал, он просто существовал и все. Есть такие места, которые предпочитают не указывать на карте без особой надобности.

– Как поселение людей с паранормальными способностями и прочих, да, существовал. Вы зря, Всеволод Родионович, со мной пикируетесь.

– Я не пикируюсь. Я просто сомневаюсь, что Александр Иванович, директор Института, действительно одобрил эту совершенно бредовую затею. Ради какой-то странной рекламы к юбилею? Ради рекламы вы готовы отправить на верное замерзание прекрасных тропических птиц?

– Почему вы уверены, что мы отправим их на верное замерзание? – спросил Будулаев.

 – И кого это – «их»? Речь идет всего об одном представителе семейства тукановых, с непосредственным участием которого нами будет произведено за-ту-ка-нивание заповедника Когевского Эллипса.

– То есть как?

Диалог все больше напоминал дуэль. Как будто двое вступили в поединок, а всех остальных не было в этом заставленном кабинете с аккуратно разложенными стопочками хлама.

– Речь идет об одном самце тукана. Мы его уже осметили.