Двадцать капель зелья и один инквизитор

Ещё бы контрольные весы поставил. Ах, да, это же не снадобье! И не на продажу! Ц-ц-ц, какая жалость…

– Ну вот, готово! – уведомила я. – Прошу к столу!

Я разлила по пиалам мёд диких пчёл. Мне он нравился лёгкой горчинкой и терпкостью.

– На всякий случай, – начал ньор Риччи. – Если вы думаете, что таким примитивным способом меня можно подкупить…

– Я не думаю…

– А вот в это я верю, – он размашисто направился к мойке и взял одну из кружек. – Не возражаете?

– Нет, что вы! Берите, что хотите.

Я взяла себе другую и села к столу, по привычке поджав ногу под себя.

Потом опомнилась и села как положено. Мы оба стали пить чай. В воздухе повисла неловкость, которую разрушило появление Огонька. Он вошёл, сел посреди кухни и начал деловито намывать мордочку.

– Чувствуется порода, – сделал комплимент инквизитор. – Как его зовут?

– Кис-кис.

– Очень остроумно! Я про кличку спрашивал. А про кис-кис как-нибудь сам бы догадался.

Очень сильно сомневаюсь, что котёнок откликнулся бы на имя «Теофраст Гогенгейм фон Троттел».

И уж тем более на имя «Огонёк», как его стали называть со вчерашнего вечера. А вот на «кис-кис» в исполнении ньора Риччи он отреагировал. Сначала неуверенно повернул голову, насторожив уши, будто сомневаясь, что его действительно звали. А потом грациозно перетёк к ногам гостя и потёрся о сапоги, и без того блестящие.

– Главное – работает, – показала я рукой на результат.

Огонёк, видимо, воспринял мой жест как приказ, или просто так совпало, но в следующий момент он уже устраивался на коленях у гостя, призывно мурча.

В смысле, призывая погладить.

– Котики, они всегда добрых людей чуют, – не могла я удержаться от шпильки, прикрытой маской простодушия.

– Он у вас не кусается? – отпил инквизитор из кружки.

– Не знаю, – пожала я плечами и откусила кусочек от свежей булочки.

– Это как?

– Меня пока не кусал. А как он ведёт себя в отношении других, мне не известно. Посмотрим, – оптимистично закончила я.

– Ну знаете ли! – почему-то возмутился ньор и попытался спихнуть Огонька с себя.

Котику это не понравилось. Видимо, несмотря на замороженную физиономию и ледяное сердце, колени у инквизитора оказались тёплыми и удобными. Хотя поверить в это сложно. Огонёк утробно завыл и вцепился в толкающую его руку.

Будем искать в ситуации что-то хорошее. Теперь я знаю, что Огонёк кусается.

Всё остальное было плохим.

Ньор зашипел, сбросил с себя кота и замахнулся ногой, чтобы врезать ему пинка.