Последние выборы сенатора

Детектив опустился на корточки, ощупывая края. Затем стену выше. Стена была в мелких дырочках, словно от дроби. Он повел пальцами по стыку между бортиком и покрытием, пока пальцы не нащупали мелкий острый кусочек.

– Генри, поделись конвертиком, будь добр, – поднялся Алекс, отряхивая колени.

– Будешь должен сотню, – протянул Олдмен пластиковый резервуар.

– А не облезешь?

– Если отдашь, то не облезу, – пообещал он. – Что у тебя?

– Осколок, – признался Коллингейм. – Как у тебя?

– Никаких других биологических следов нет.

– Значит, не труп. И на том спасибо, – порадовался детектив.

Олдмен прошелся по остальной крыше. Безрезультатно. Они успели завершить осмотр как раз тогда, когда на крышу приземлился новый аэрокар. Генри предложить свалить, пока их снова не заставили продавать жучки. Алекс согласился, и они быстро нырнули в здание. До аэрокаров они прогуляются.

Глава 7

По дороге к парковке Алекса не отпуска мысль о жучках. Если прослушивают его комм, следят за его передвижениями, кто мешает безопасникам сенатора поставить средства контроля на аэрокар, в квартиру? Конечно, это следствие подхваченной от Тайни паранойи.

С другой стороны, когда кто-то угрожает твоей жизни и рассудку (пока только рассудку) твоей девушки, поневоле станешь параноиком. А еще эти танцы с гаджетами вокруг помощника сенатора… Олдмен делился очередной промашкой Великого Дакбилла, который вместе с напарником упустил подозреваемого прямо из-под клюва.

– Генри, – прервал его детектив.

 – Слушай, у тебя «рогатка», случаем, с собой не завалялась?..

– Хочешь вернуться и таки найти потерянный жучок? – хохотнул приятель.

– Нет, тут, в общем… Я тут подумал, что мне могли поставить прослушку, – неловко пояснил Алекс.

– У тебя мании величия нет, случаем? – озабоченно поинтересовался Олдмен.

– Генри, кончай, без тебя тошно. Лучше скажи, есть или нет? Я по-быстрому машинку прощупаю и тебе сразу верну.

– Есть, конечно, – буркнул напарник. – А твоя где?

– Моя дома.

Мне только сейчас эта мысль пришла.

– Будешь должен сотню.

– Уговорил, буду должен сотню, – покладисто согласился Коллингейм.

– Эй, – заподозрил подвох Олдмен. – И отдашь!

– Не, мы договаривались, что я буду должен. Я буду очень переживать по этому поводу. Страдать, буквально. И совесть будет меня мучить. Но отдать я не обещал.

Олдмен стукнул детектива в плечо:

– Сволочь ты, всё же. За что тебя девки любят?

– Девки меня не любят, Генри.