Последние выборы сенатора

Поэтому, детектив, – сенатор опустил взгляд на свои, сцепленные на уровне мужской гордости, пальцы, – я понимаю, как это выглядит с вашей стороны, но я даже рад, что у вас образовались… определенные сложности. Вы вычислили… шутника? – он снова посмотрел в глаза Коллингейму.

– Нет, но у меня есть подозреваемый.

Под подозрениями находился некий породистый красавчик-брюнет китиарских кровей, с которым Алекс не поделил девушку. Потому что ни он, ни Виктор делиться своим не умели. А китиарцы, как уже точно знал детектив, не прощают обид.

Для мастера уровня Майера сгенерировать телефонный разговор голосом Коллингейма – на один щелчок пальцев.

– Вот и отлично, – Брукс дружески похлопал детектива по плечу. – Найдете Томаса, определитесь со своими подозрениями… Глядишь, к тому времени уже и Джереми успокоится. Уокер всегда был вспыльчив.

Тут до Алекса дошло, что «Джереми» и «Дж. Дж. Уокер» – одно лицо.

– Но отходчив, – закончил Неукротимый Ронни.

И неуверенно покачал растопыренными пальцами в жесте «so – so».

Такой изящный намек, что если Коллингейм будет хорошо себя вести, за него замолвят словечко. Или хотя бы снимут бирку «волчьего билета».

– Я буду искренне благодарен за помощь, – ответил на щедрое предложение детектив, без задней мысли протягивая руку для пожатия.

И лишь спустя секунду подумав, захочет ли сам сенатор Брукс лишний раз мараться об его руку. Но он пожал. Крепко и уверенно. Вот такой он, Неукротимый Ронни, которого не могут остановить на пути к победе ни летний зной, ни зимняя вьюга.

Только мелкий белобрысый полубой. Которого Алексу надлежит выцарапать из норы, в которой тот засел. Или куда его засадили. Про «засадили» можно было бы продолжить, но детектив не любил эту тему.

– И еще, – тихо произнес сенатор, отпуская руку Коллингейма, – пожалуйста, никому не говорите. О происшедшем знаете только вы, я и Глен. Для всех сотрудников Томас Шуз вынужден уехать в дальний рабочий поселок, чтобы поухаживать за тетушкой.

Тетушка, видимо, согласно легенде, прячет под подушкой миллион.

Иначе с чего бы Томас Шуз, окрещенный в народе подходящим случаю прозвищем «Блуберри», сорвался бы в разгар избирательной кампании своего босса в Дальние Кренделя с корзинкой, полной пирожков?

– Понял, – кивнул Алекс.

Сказали «к тетушке», значит «к тетушке». Всё равно теперь менять легенду уже поздно.

Сенатор кивнул в ответ и вышел из кабинета.

Глава 3

На месте Блуберри хозяйничала рыжая девица.