Снесу крышу. Дорого

Ты же хочешь здесь работать? Хватит мяться.

Даша начинает расстёгивать пуговку за пуговкой, заливаясь стыдом. Следом за блузкой она дёргает бегунок молнии на юбке и спускает по ногам, оставаясь в одном белье.

– Всё снимай!

Она расстёгивает крючки бюстгальтера, задерживаясь перед тем, чтобы отнять от груди чашечки. Но повинуясь требовательному и насмешливому взгляду, роняет верх на пол. Взгляд начальника скользит по заострившимся соскам. И она сама смущается от своего возбуждения. Теперь трусики. Она пытается прикрыться руками, но строгий голос одёргивает ее:

– Не смей.

Даша опускается и расстёгивает сначала ремень, потом пуговицу пояса и молнию на брюках. Павел освобождает пуговку на трусах и выпускает наружу свой огромный, с надутыми венами, стояк.

– Соси! – велит он, притягивая Дашу за волосы…

– И как? Вас заинтересовало? – вырвал её из грёз вопрос Полякова.

– А?.. – собирая себя в кулак, ответила Дарья.

– Как скоро вы готовы выйти на работу? – спросил он серьёзно.

– Хоть завтра!

Между ног было мокро и скользко. Тело требовало удовлетворения. Но тело подождёт. На первом месте – дело.

Если всё проходит слишком легко и даже с удовольствием, то следующий этап пойдёт аналом. Даша давно смирилась с этим фактом и даже где-то в душе радовалась, что своевременно расплачивается с кармой за избыток везения. Хуже, когда сразу выставляется счёт в пару метров длиной и таком объёме, что уже никуда не лезет.

Женщины безошибочно не любили Дашу с первого взгляда. Сила женщины – в её яде. Подсознательно представительницы женского пола, глядя на Несветаеву, чувствовали: мал золотник да гадок. А огневолосая Елена Викторовна к тому же была дамой старой закалки, у неё чуйка на неприятности была прокачана левела до сотого.

– Так вы говорите, Павел Константинович сказал оформлять на вас документы? – с подозрением поинтересовалась она.

– Елена Викторовна, прошу прощения, но я – человек маленький, – ровно ответила Даша. – Мне сказали принести – я принесла. Если вам он скажет, что мне причудилось, и вообще он передумал, я приму это как факт. Не первый отказ в моей жизни. Но на работу я на всякий случай завтра выйду.

– Завтра?! – глаза кадровички налились кровью, как у быка на пику матадора.

– Павел Константинович сказал прийти завтра.