Снесу крышу. Дорого

Но вот как раз в отношении непричастности Дарьи Кощей был уверен. Знала бы Елена Викторовна, как он извернулся, чтобы Несветаеву подсечь…

– Вы же предусмотрели в договоре испытательный срок? – скорее утверждал, чем спрашивал Поляков. – Если я пойму, что сотрудница не справляется, то мы всегда можем расторгнуть его на этом основании. Если найдём лучшую кандидатуру – то же самое. А пока дадим ей шанс. Сами знаете, с таким начальником, как я, сложно сработаться.

– Да вы у нас просто золото! – возразила Рыжая, но как-то неуверенно.

– И на солнце бывают пятна, – скромно признал Поляков.

– Хотите прямо с завтрашнего дня? – с ноткой обречённости спросила кадровичка.

Пашка хотел прямо со вчерашнего. Или даже раньше.

– Ну если для этого нет объективных препятствий…

– Нет, – вздохнула сотрудница. – Объективных нет.

– Тогда оформляйте потихоньку. Заодно и приглядимся. Если совсем всё плохо будет, я за завтрашний день ей из кармана заплачу и расстанемся. Как вам?

Рыжая расцвела прямо на глазах.

– Вы очень мудрый руководитель, – заметила она.

Может, и не только она заметит…

Кощей усердно репетировал вводную речь для Дарьи. Он так долго и в красках представлял, как серьёзно и просто шикарно будет выглядеть завтра, что тупо проспал. Снова. Опять были гонки по квартире, прыганье на одной ноге через носок, «выкискивание» телефона, который почему-то в итоге оказался под подушкой… Потом Паджерик решил выпендриться и отказался заводиться, будто специально, зараза.

Пашка даже вышел и пнул его по колесу от избытка эмоций. Со злости сплюнул на промёрзший асфальт, сел обратно, пристегнулся, повернул ключ зажигания… и движок заработал! Что ему нужно было?! Пашке очень хотелось выйти и ещё раз пнуть. Удержала его только мысль, что автомобилю-то по барабану, а ноге – больно. Кто кого наказывает, спрашивается?

В итоге Павел Константинович снова опоздал. То есть задержался. Так и влетел на этаж, как Буденный в ряды белогвардейцев: в чёрном кожаном пальто с разлетающимися полами, запугивая одним своим решительным видом.

Без кофе. На кофе времени не было. Оттого настроение стало ещё хуже.

Дарья Несветаева стояла в коридоре под его дверью, как сиротка у приюта. Худенькая, хрупкая, как щепочка, в жилете, водолазке, юбке выше колен, со своей вечной курткой, висящей через руки, сцепленные спереди в замок. Увидев Полякова она расцвела, будто не заметила его настроения:

– Здравствуйте, Павел Константинович.