Затерянные в Эльдорадо

И, хоть убей меня, – я не знаю, с чего это взял, – но я был уверен, что она живая.

Я перевел взгляд на блондинку. Келли застыла изваянием, тревожно следя за моим лицом.

Бутылка. Шприц. Рассуждения о муравьях-убийцах. Теперь такие рисунки.

Боже, за что ты так со мной? Да, я не безгрешен. Но за что ты бросил меня в джунглях среди психов? Колумбиец – чертов наркоман с умственной отсталостью. Девчонка рисует такие картинки, что к психоаналитику не ходи, не сегодня-завтра кого-нибудь пришьет. Американец… Ну, Эндрю тоже нормальным мужиком вряд ли можно назвать, если после этого художественного альбомчика его тянет на богословские темы.

Я закрыл скетчбук и вернул владелице.

Главное, чтобы Отавиу в него нос не сунул. Куда занесет после этого нашего «Десперадо», предугадать не рискну.

– Кем ты работаешь? – спросил я Келли.

– Дизайнером. В одном парижском модном доме. Разрабатываю аксессуары. Эндрю с утра один такой спалил. В смысле, сжег эскиз, – быстро поправилась она.

То, что Эндрю спалил, и так понятно.

И не он один такой. Но в то, что блондинка реально работает в фэшн-индустрии, я поверил безоговорочно.

– У Келли настоящий талант, по-моему, – подал голос американец.

– Несомненно, – согласился я.

Похоже, у нее не только фантазия убойная. Но и талант.

Глава 18. Брайан

Я присел на край бревна и протянул руки к костру.

Что я знаю про Келли Дежарден? Гражданка Франции. Летит в Тунху, по ее словам – к родственнику. Английский абсолютно чистый, без акцента: либо постоянно общалась с носителями языка, либо жила в Великобритании, причем в высшем обществе или на подступах к нему.

Судя по знанию псалмов – скорее жила, чем общалась. Рисует профессионально, видна хорошая школа. На первый взгляд – обычная креативная дурочка. Но в стрессовой ситуации не паникует. Умеет держать лицо, как во вчерашнем разговоре с Отавиу, что тоже говорит в пользу высшего общества. Знания о бренде британского вычурного оружия – в ту же обойму. Но при всех ее знаниях и умениях – полное нежелание следовать нормам хорошего тона.

Та часть разговора с Эндрю, которую я успел застать, не демонстрировала каких-то особых познаний в истории. Но свидетельствовала о наличии собственного мнения и привычке его высказывать, невзирая на лица. И это мнение не возникло в ее мозгу здесь и сейчас, а уже сидело внутри и ждало своего часа. Слишком уж уверенно и эмоционально отстаивала его француженка. Возможно, ничего предосудительного в ней нет.