Аквариум. Рассказы

Он долго копается в атласном мешке и, наконец, вытаскивает огромное красное яблоко – настоящего яблочного великана!

– Держи. Перед тем, как съесть, загадай желание. Обязательно загадай, а потом уже ешь, слышишь?

Я снова киваю и прижимаю яблоко к шубе. Я так и не заплакала. Не успела. Спасибо Дед Мороз! Даже если ты чей-то чужой Дед Мороз… Спасибо…

*******

Я на цыпочках вхожу в комнату: колокольчики на елке едва слышно тинькают, отзываясь на мои шаги. Елка сейчас совсем не такая, как вчера.

Она залита серым утренним светом и почему-то хмурится. Похожа на северный замок у моря, как в моей любимой книжке.

Яблоко почти не помещается в руке. Всю ночь оно мне спать мешало: с таким яблоком под подушкой нелегко заснуть! Вчера, как и положено, загадала желание, но решила подождать, не есть. Уж больно много салата было внутри. И еще торт… Утром, подумала, успею.

Осторожно отвожу рукой колючие ветки, заглядываю под елку. Ничего нет. Только вата, блестки и игрушечный Дед Мороз с облупленным носом.

Как это так? Я же загадала… И много всего: и калейдоскоп, и плиту с кастрюльками, и сказку про Али-Бабу, и конфеты "Мишка в лесу"… Может, это из-за того, что яблоко не съела?

Кто-то скребется в дверь. Аленка, наверное: до звонка не достает, вот и скребется… Мириться прибежала. Или подарками хвастаться.

Я так же тихо, чтобы никого не разбудить, иду в прихожую. На пороге стоит Аленка в ночной рубашке и тапочках, глаза у нее красные.

– Н-не пришел, – всхлипывает она, – ничего не подарил… А тебе?

Я беру Аленку за руку и веду в кухню.

Надо действовать, и как можно быстрее. Достаю из буфета ножик, блюдце и стараюсь разрезать яблоко на две равные части. Аленка недоверчиво смотрит на меня из угла. Я протягиваю ей половинку яблока (кажется, все-таки меньшую).

– На, загадай желание и ешь! Мне вчера Дед Мороз подарил, сказал – волшебное.

Мы садимся на табуретки, загадываем желания и начинаем грызть яблоко: оно сочное и твердое, и без нескольких молочных зубов справиться с ним непросто.

Пока едим яблоко, в большой комнате кто-то шуршит, шепчется, звенит елочными игрушками.

Потом дверь в спальню едва слышно закрывается, и опять наступает утренняя новогодняя тишина – сонная и серебристая. Я, на всякий случай, жду еще немного, а потом говорю:

– Ну вот, теперь можно снова идти и посмотреть. Все должно быть на месте.

– И у меня? – спрашивает Аленка и тревожно морщит личико.