Аквариум. Рассказы

Аквариум. Рассказы

Светлана Мятлик

Порой сквозь тонкие стенки обыденного мира проступают странные тени и контуры, доносятся волшебные голоса, а ветер окутывает будоражащими запахами, которые мгновенно отправляют нас то ли в прошлое, то ли в неведомое будущее… И тогда мир становится глубже и сложнее: на улицы города наступает Снежное море, по сугробам парка бродят маленькие, совсем неприметные единороги, пеликаны взмывают в звездное небо с седоками на спинах, а в местной водонапорной башне поселяется печальный жираф… Рассказы для мечтателей всех возрастов.

Светлана Мятлик

Аквариум. Рассказы

Его время – Зима  

Он покачивался на ниточке, привязанной к балке на потолке, и с него каплями стекал крахмальный клейстер.

– Похож на свежеприготовленную мумию, – сказал Бо с его обычным ироничным смешком и пригнул голову, чтобы не задеть липкие ножки. – Я отказываюсь ночевать в одной комнате с этим страшилищем!

– Он только что родился! Ты тоже был не в лучшем виде, когда вылез на свет божий… – раздраженно ответила я.

 – Завтра у него появится платье и крылья, крахмал засохнет, он станет симпатичнее…

Утром я забралась на стремянку и потрогала тельце из папье-маше, качающееся под потолком: ватные ручки и ножки сморщились, крахмал застыл на вате прозрачными слезками. Марлевое платье, натянутое на бутылку тоже было готово, проволочный каркас для крыльев лежал на столе рядом с градусником и мандариновыми корками. Я потрогала свой лоб и чихнула.

Даже если у меня температура, ангела нужно доделать сегодня: он такой голый и беззащитный, он просто взывает о помощи…

По радио читали "Голема", когда я натягивала на ангела хрупкое белое платье из застывшей марли и обтягивала крылья прозрачным целлофаном. Крылья начали трепыхаться еще прежде, чем я закончила свою работу.

– Еще ни глаз, ни рта, ни носа, а уже улетать собрался! – заворчала я, удерживая ангела за тонкую ногу. – Подожди, лицо нарисую!

С лицом пришлось повозиться.

Сначала оно вышло довольно сносным, но уж больно походило на размалеванную масленичную куклу. Бабушка заметила, что очень "зловеще"… Я переделала, замазав Масленицу белой краской. Второй вариант вышел еще хуже – теперь уж точно, "зловещее" не придумаешь… Голем из радио свирепствовал, сопли не переставая текли из носа, а градусник, пипикая, неумолимо подползал к тридцати семи. Я стёрла третье лицо и обложила голову ангела новым слоем ваты.