Идущий с мечом

И Тимофей с гордостью подумал о тех, кто стоял у истоков великой страны – России.

– Я обязательно вернусь, – пообещал он Пскову мысленно и пошёл к машине.

Надо ехать к Гремячей башне и разбираться, кто и зачем позвал его туда.

До нужного места Тимофей добрался быстро. Сначала он взобрался на холм, где стояла башня, стал рядом с ней и прислушался. Людей нигде не было видно, кругом царила тишина, но она была обманчива.

Что-то страшное ощущалось в чистом, свежем воздухе, это он уловил сразу, незнакомое, опасное и чужеродное, но не настолько опасное, чтобы он мог испугаться и уйти.

Нож, спрятанный у пояса, безмолвствовал, значит, опасность была ещё далека или слаба, но недооценивать её всё равно не стоило.

У Тимофея не было другого оружия – только заговорённый прародителем старинный нож. Никто не знал, сколько веков этому оружию, но все знали ему цену: его невозможно было уронить в пылу боя или потерять, ни один противник не мог его выбить из руки хозяина – он словно прирастал к ней, становясь её продолжением.

Если ножа украдкой касался кто-то чужой, он исчезал из поля зрения и проявлялся снова только под взглядом хозяина. Чужаку же на память оставался долго не заживаемый порез.

Этот символ рода отец передал Тимофею, когда тому исполнилось всего девять лет, рассказал историю оружия и научил им пользоваться.

Тимофей направился вниз, в сторону реки. Что его вело, он не знал, просто шёл туда, куда его звали. Зов был слабый, еле ощутимый, в нём чувствовалась тоска и какая-то безнадёжность, но он был, и Тимофей упорно к нему шёл.

Старый каменный «подлаз» – туннель, он нашел без труда с помощью чутья и ещё чего-то, что необъяснимо вело его всю дорогу.

Когда город брали в осаду враги, псковичи пользовались подлазом, чтобы набрать воды из реки Великой и не умереть от жажды. Для этого он и был прокопан. Теперь им пробирался Тимофей.

Было темно, но Тимофей мог ходить и с закрытыми глазами.

Он немного не дошёл до башни, когда вдруг увидел перед собой тонкий светящийся женский силуэт.

Тимофей остановился и замер в ожидании.

– Спаси меня, храбрый витязь, – услышал он рядом еле различимый шёпот. – Я, пленённая княжна, много веков не могу найти успокоения. Ведьма лишает меня сил и не даёт забвения. Требует душу. Я ослабла и больше не могу противостоять ей.