Магнитное притяжение

Половины я не слышала, но концовку уловить успела:

– Сколько раз говорила, что футбол до добра не доведёт. Так разве ж он послушает?! Вчера упал, сегодня ударили, и так каждый день! А с коленкой-то что теперь делать, если и хирург ничего вразумительного не говорит. Жидкость, сказал, будем пока шприцем откачивать, а там поглядим. А что поглядим?! Вот беда-то, Господи!

– Павел-то дома? – поинтересовалась я, выплывая из своих мечтаний о стерильности в моей берлоге. – У него нога болит?

– Ну а у кого?! – удивилась Роза.

 – Я ж тебе уже полчаса… Может, ты бабку какую знаешь?!

– Ладно, ладно, – остановила я её причитания. – Зови парня.

– Пашка, иди сюда! Тётя Нина пришла!

Я рассмеялась. С Павлом у нас немного больше десяти лет разницы. И зовёт он меня по имени. Ну какая я ему тётя?!

– Да слышу я, – выходит из своей комнаты Павел. – Ты ж на все пять этажей причитаешь.

– Привет, Нин, – кивает он мне, а Роза вскипает:

– Сколько раз говорить – нашёл ровесницу!

– Успокойся! – это уже я вступаю в разговор.

 – Всё нормально.

– Ногу покажи, – командую я парню. Он начинает закатывать брючину, а Роза бежит в кухню за табуреткой.

– Лезь, – командует она сыну. – Не по полу ж ползать, чтоб твою ногу разглядеть.

Павел громко, театрально вздыхает, возводит очи долу, но послушно становится на табурет, и я вижу висящий под коленом довольно большой мешок с жидкостью.

– Ужас! – причитает Роза плачущим голосом, и я с ней соглашаюсь:

– Кошмар, а не зрелище!

Я ещё ничего сообразить не успела, как мои руки самостоятельно вдруг охватили колено с двух сторон и замерли, не касаясь кожи, друг против друга.

Я почувствовала, что происходит что-то необычное: мои руки зажили самостоятельной жизнью. И эту пульсирующую жизнь я прекрасно ощущала!

Время замерло. Я словно впала в транс, в котором пробыла, как потом оказалось, целых двадцать минут. Жар волнами выходил из одной руки и словно гасился другой.

Наконец, я очнулась.

Роза молча стояла рядом и смотрела на меня во все глаза, у неё даже рот непроизвольно открылся; Павел всё так же терпеливо высился на табурете и тоже с любопытством наблюдал за мной и моими манипуляциями.

– Слезай, – устало махнула я парню. – И успокойся, всё пройдёт, и следа не останется.

Я почувствовала нестерпимое желание вымыть руки. Кожа чесалась до самого локтя, и я поняла, что до своей квартиры не дотерплю. Да и не надо. Мыть руки нужно срочно.