Крысоголовые

Загадочные крысоголовые не выходили у меня из головы, но я ничего не могла понять из того, что увидела, и ничего не могла хоть как-то объяснить. Липкий, но, к счастью, вполне управляемый страх, остался. Примириться со страхом я могла, а вот с появлением крысоголовых монстров в моём любимом городе – нет.

В самом деле, город, в котором я родилась, выросла и живу, дорог инее ещё и тем, что здесь же обретают мои потомки – продолжатели рода, и за них я боюсь гораздо больше, чем за себя.

Я не могу позволить, чтобы крысоголовые испортили жизнь моим детям: добрые дела не замышляют, прячась в катакомбах.

И всё-таки, что у них на голове: маски или…

Ночь я промучилась без сна, а к следующему утру в моём воспалённом мозгу появилась лишь одна слабенькая, дельная, как мне показалось в тот момент, мысль: а не сходить ли в школу и не повидаться ли с директором. Вдруг я пойму хоть что-нибудь, когда его увижу.

Предлог долго изобретать не нужно – очередной внучке скоро идти в школу.

Вот и пойду выспрашивать об условиях приёма, обучения и так далее. Разве трудно сыграть поглупевшую от возраста бабушку-перестраховщицу, которая нещадно трясётся над любимой внученькой.

К директору меня пускать не хотели. Зачем?! Вот секретарь. Она документы принимает. Ах, вам этого мало?! Пожалуйте к завучу, она ответит на все ваши вопросы. Так как пожаловать к ней я тоже не возжелала, она пожаловала сама, но толку от этого больше не стало.

Только участников мизансцены прибавилось.

Меня уговаривали уже в два голоса, я же, словно внезапно оглохшая и отупевшая, упорно толклась под дверью директора, поправляла нахлобученный на самые глаза косматый седой парик и сверху платок и бубнила, как заведённая:

– Дочка велела всё у самого начальства спросить. У самого главного. А кто тут главнее директора? Нету никого. Вот, значит, мне к нему и надо. К директору, то есть. К самому. Лично. А то что я дочке скажу?! Зачем тогда и ходила?!

Моя тупость была вознаграждена.

Настойчивость – вот истинный двигатель любого дела, в который раз я убедилась в этом!

Бедные женщины были уже в мыле и отчаялись оттереть меня от заветной двери, когда эта дверь вдруг резко распахнулась и на пороге появился директор собственной персоной.

– Иван Иваныч! – возопили страдалицы, пытаясь одновременно выдавить из себя фальшивые улыбки и пригладить растрепавшиеся волосы.