Дело Чести, или Семь дней из жизни принца

Я не понимаю – зачем?

– От скуки, – пожал плечами Аснец. – В этой трясине с дождевыми червями дружбу начнёшь водить, не то что с Тойзми.

– С дождевыми червями-то я ещё могу смириться, – не удержался я. – Но мона Нидария выше моего понимания.

– Это от молодости, – подмигнул мне Грэйди. – И недостатка свободного времени, – и обращаясь к Недотроге: – Я развлекаюсь, принцесса. Лично мне очень любопытно, чем кончится этот, как ты выразилась, балаган.

"Ты"? Не слишком ли фамильярное обращение к принцессе? И она никак не отреагировала… Может, отсюда и растут уши Недотрогиной неприступности? Я повнимательней пригляделся к этой парочке.

Грейди смотрел на принцессу с некоторой долей вызова, а она… А она устало откинула голову на подголовник кресла и глядела вверх.

– Грейди, что плохого тебе сделала Ливи? – спросила Кейлинэ у потолка. – Она, конечно, наивная дурочка. Но этот недостаток не заслуживает такого явного пренебрежения с твоей стороны.

– Она не дурочка, – ответил Грейди полу и повернулся ко мне: – Ранир, давай уже перейдем к официальной части нашей встречи.

Меня ждет поверенный, я и так застрял в этом доме на время следствия. Хотелось бы поскорее освободиться.

– Что происходило в день похищения? – кивнул я.

Действительно, мы же собрались не погоду обсуждать. И домашних животных.

– С утра мы поехали в Храм Светлых богов. – Взгляд астанинца стал сосредоточенным. – Нидария жаждала получить знак, который бы дал ей возможность отказать Тагарду.

– А почему Нидария так сильно не хочет видеть Тагарда своим зятем? – уточнила Недотрога.

– Не для распространения, – снизил голос Грэй, – но монир Тойз говорил, что последние пару лет он серьезно болеет…

– А по законам Астани его законным наследником будет являться ближайший родственник-мужчина, то есть зять, – закончил за него я. – Да, у Нидарии есть повод побороться за своё светлое будущее. И я могу её понять.

– Я же говорил, подрастешь – поймёшь, – назидательно заметил Грейди, и я с трудом удержался от тычка приятелю.

 – Тагард не утруждает себя даже созданием видимости доброжелательных отношений.

– А почему же тогда Тойз согласился на этот брак? – лицо Недотроги выражало недоумение и подозрительность.

– Как пожаловался мне сосед перед отъездом в столицу, Ливи сама попросила его об этом, – с легкой брезгливостью на лице ответил Ровиньер. – Он чувствует вину перед дочерью, поскольку бросил её один на один с матерью. Поэтому не смог отказать.