Радуга над головой

Мы с Люськой были простыми смертными. И мы прощали. Люська – своего непутёвого, безденежного, вечно где-то пропадающего мужа, а я Люську – за её такой непрактичный выбор. Всё-таки выбрала она гения, талантливого до чёртиков, а он выбрал её. Значит, что-то же он в ней тоже разглядел?!

Что-то такое, чего не увидела я?! И он оказался прав! Люська тоже стала художником. Она создаёт свои полотна на чужих головах, неимоверно украшая эти самые чужие головы. Но об этом я уже говорила.

Все трудные годы мы были вместе.

И только мне доподлинно известно, сколько слёз пролила подруга, сколько она работала (в любое время суток, были бы клиенты!), как трудно было ей растить дочь одной, как тяжело она продиралась к сегодняшнему благополучию…

Родителей своих она так и не простила до конца, от помощи их отказывалась и даже в родной дом после развода вернуться не пожелала.

Она и сейчас снимала квартиру. Не лачугу, как раньше, а очень даже приличную двухкомнатную квартиру с высокими потолками, с большими комнатами и просторной кухней.

Теперь уже со вторым мужем она работала как ломовая лошадь, а своя собственная жилплощадь так и оставалась миражом, то приближаясь, то отдаляясь, и конца этому не было видно.

Напрасно Танька уговаривала её взять кредит, убеждала, что её муж с удовольствием в этом поможет, выступит или поручителем, или гарантом, или кто там ещё нужен, когда берёшь кредит в банке. Я не очень в этом разбиралась да и слушала всегда в пол-уха, заранее зная Люськин ответ.

Люська упиралась, не хотела ни от кого зависеть и твердила, что не одна дружба разлетелась вдребезги при вмешательстве денег, а Танька ей очень, очень дорога, почти так же, как и я, и она не хочет никого из нас терять.

Она не на улице живёт. Квартира никуда не денется, осталось совсем чуть-чуть. И так из года в год. В конце концов, мы перестали затрагивать эту тему.

– Ты нам с Иришкой самая родная, – дотронулась до моей руки Люська, вырывая меня из воспоминаний и возвращая в сегодняшний день. – Никого роднее тебя у нас нет.

Не считая Сашка, конечно.

– Может, и зря ты развелась, – подумала я вслух, пропустив последнюю её фразу мимо ушей. Вернее, мы их как-то одновременно произнесли, эти фразы.

– Нет, – качнула головой в ответ Люська. – Игорь талантливый, добрый, но бесхарактерный. Привык, что ему дома всегда потакали…

– Ну, не такой уж и бесхарактерный, – пожала плечами Танька. – Женился ж он на тебе против воли родителей и даже из дома ушёл. А это поступок.