В поисках шестого океана. Часть третья. Возрождение

Как я тебе завидую!

И тот и другой монолог я слушала молча, давая Дороти выговориться, а сама думала:

«Неужели вся моя жизнь пройдет вот так, между двумя монологами соседки по квартире, работой, спортом и книгами по вечерам? И больше в моей жизни не будет ничего интересного и стоящего?»

В такие времена меня начинала мучить депрессия.

Зачем я живу? С какой целью?

Ведь даже мои видения – результат жутких экспериментов – отступили и почти не появлялись. Я вспоминала свое безмятежное детство и бурную юность, и мне казалось, что в моей жизни уже было всё: любовь, дружба, предательство, чудесное спасение.

Я уже получила от жизни столько, что хватило бы на несколько человек.

Взять хотя бы Дороти. Она родилась в Ситке, на Аляске, и всю жизнь мечтала переехать в Калифорнию, чтобы проводить время на пляже. Переехала. И это событие стало главным пунктом в ее жизни. Теперь она хотела свадьбу и белое платье, но с кем бы ни встречалась, толку не было. Не знаю, о чем мечтал ее нынешний дружок, но свадьба в его планы явно не входила.

В его жизни главным событием была тюрьма, куда он попал по глупости, убив кого-то на ринге.

А что значительного было в моей жизни? Слишком много всего. Может быть, события просто неправильно распределились? Поэтому все сконцентрировалось от восьми до двадцати одного. У кого-то эти тринадцать лет будут тянуться всю жизнь.

Я снова начала рисовать. Это произошло внезапно, когда после работы я пила кофе в ближайшей от склада забегаловке. Пятно на салфетке напомнило силуэт дельфина.

Я достала из сумочки ручку и завершила рисунок. Дельфин у меня улыбался. Я дорисовала ему морскую фуражку.

В ближайшем магазине я купила альбом, карандаши и пастель. Сначала класть на белоснежную бумагу первую линию было страшно. Словно она выползает из моего прошлого.

«Ты бездарна!» – слышались мне слова Диего, и судорога сводила руку. Неужели я так и не избавлюсь от этого «наследства»? Но ведь в сексе получилось? К сожалению, оценить мои рисунки было некому и я решила: пусть я бездарна, я буду рисовать просто для удовольствия.

Я рисовала Монтерей, каким он представлялся мне в прошлом, силуэты деревьев на закатном небе, береговую линию и паруса прекрасных яхт в лазурной дали.

Дороти вздыхала:

– Вот бы хоть раз покататься на такой яхте! А ты бы хотела, Софи?

Я качала головой:

– Нет. Мне хорошо на суше.

Но это была неправда. Я вспоминала нашу «Нику» и родителей, и нашу кочевую жизнь…

Иногда я плакала.