Кружевные закаты

И почему вы назвали семью «тем немногим, что доставляет радость»? Думаю, так бывает, но не в ее случае…

Тоня сморщила носик, а Крисницкий одобрительно улыбнулся.

– Вы жаждете, чтобы я был точной копией вас или мифическим идеалом, который, кажется, выдумывает себе каждая мало-мальски мечтательная девушка? – спросил он на третий день после приезда, уже освоившись в усадьбе и нежась в безделии. – Хотя это скорее мило, нежели смешно.

Антонина терпеливо ждала, параллельно улыбаясь, когда Крисницкий вставит нитку в иголку и даст ей возможность окончить вышивание.

Крисницкий сам вызвался на это доблестное дело, а теперь корчился перед тоненьким куском металла, щурясь, дуясь и расхотев на время подтрунивать.

– Нет, не совсем так, – в приятном смятении, поскольку речь наконец-то зашла непосредственно о ней, поспешила заверить Тоня, отстранившись на время от напряженного разглядывания пялец. Она старалась уловить, какие именно штрихи нуждаются в исправлении.

 – Я просто стараюсь разобраться в ваших порывах, поскольку весь ваш облик нашептывает мне что-то…

– Нашептывает? – Михаил постарался не улыбнуться, что не слишком удачно у него вышло.

– Да… – осеклась Тоня и вместо пояснений вновь склонила голову над картиной.

– О, прошу вас, продолжайте! Ваша робость, конечно, украшает, но, дорогая, все хорошо в меру! Излишняя застенчивость может сослужить дурную службу.

Тоня посмотрела на него.

Он впервые назвал ее таким ласковым теплым словом, и она не знала, как реагировать. Конечно, если исходить из приличий и требований этикета, в этом нет ничего для нее лесного, они ведь не помолвлены, да и никто точно не знает, состоится ли это долгожданное для многих событие. Но сказанное растопило слух и вызвало в душе что-то похожее на признательность.

– Вы кажетесь человеком с разбитым сердцем или трагической судьбой, – только и смогла выдавить она из себя.

– Барышни мои, барышни! – воскликнул, не утерпев, Михаил. – Боже мой, не читайте иностранных романов, никогда! Эти книжки формируют у вас неверное, экзальтированное представление о мире, о людях, его населяющих. И потом, вступив, так сказать, в настоящую жизнь, вы бываете разочарованы, если не сказать больше. Это как болезнь, она проникает глубже, чем любой другой недуг, и подтачивает силы.