Без чувств

Город требовал от жителей безоговорочного подчинения отлаженному ритму – дети в школе, работоспособные взрослые в различном труде, а пожилые в специальных учреждениях на содержании государства. На любое действие выделено определенное количество времени – завтрак – 15 минут, обед – 22 минуты, ужин – 17 минут. Воскресный обед в кругу семьи – 45 минут.

Школа представляла собой зеркальное здание с полупрозрачными стенами, как и все другие постройки Города. В честном государстве считалось, что людям нечего скрывать друг от друга, и лишь по этическим соображениям в спальнях было разрешено устанавливать затемненные окна, а в ванной комнате и вовсе их занавесить.

Ана привычно вежливо поприветствовала старого садовника у здания, и, услышав трель предупреждающего звонка, устремилась в класс. Там она заняла свое место за третьей партой у окна. Учитель, профессор Ченз, появился в классе ровно со вторым звонком, извещающем о начале лекции. Утром первым предметом была история. Профессор Ченз читал лекцию медленно, синхронно со средней скоростью письма учащихся. В двенадцатом классе изучали раздел – новейшая история, и данная лекция охватывала время в Городе до ОЧИСТКИ и в самом ее разгаре.

– Властями было объявлено о добровольном очищении всех граждан от вредных государству чувств и привязанностей. – зачитывал Ченз. – Все жители получили возможность выбора. Либо оставаться в злом, жестоком мире, полном войн и насилия, либо освободиться от оков и создавать новую свободную эру. 16 июня 2014 года был принят указ всеми президентами выстоявших в войнах и атомном взрыве государств «Об очистке граждан».

Данная процедура прошла множество проверок, была одобрена всеми существовавшими на тот момент министерствами.

– А были те, кто хотел избежать очистки? – раздался голос в глубине класса. Ана оглянулась и с испугом осознала, что вопрос исходил от нее.

– Ученица Ана, встаньте. Чем вызван данный вопрос? – голос профессора Ченза был суров, как подобает данной ситуации.

– Простое любопытство. – пролепетала Ана, понимая, что закапывает себя еще глубже.

– Вы же знаете, что любопытство, как и другие подобные чувства, в нашем государстве, и конкретно в нашем Городе не допустимы. Если еще раз я услышу от вас или вот ваших одноклассников что-то подобное, то буду вынужден доложить руководству школы, чтобы они приняли меры о повторном прохождении вами очистки.

– Простите, профессор. Я не чувствовала любопытства. Просто я надеялась, что вы развеете мои сомнения.