Чтобы открылось небо, нужно почувствовать время

Ну а девочек, я, естественно, не помню. Меня, почему-то всегда интересовал именно мужской пол… Наверное, потому что я все-таки девочка. С мальчиками интересно было гулять, играть в футбол, в «сало», или как еще называли в «квадрат» – это одна из моих любимых уличных игр. Раньше на улице мы проводили большую часть своего детского времени. Вечером, после прогулки, просто валились с ног. И уж, конечно, ни у кого не было тогда и мысли о бессоннице, депрессии, мигрени – это уже придумали после, другие дети, в другом детстве.

А у нас было детство – то, что надо!

В школе, в своем первом классе я была прям красавица почти номер 1, а потом к нам из Москвы приехала Оля Шапкина. Ну и как бы сразу мне отвелась роль лучшей подруги самой красивой девочки. Мальчишки передавали любовные записки, я смущалась, открывала, а потом оказывалось, что это Оле, а я должна была просто их передавать. Как вам такая роль? Лекарство от детского самолюбия… Но девочка оказалась не только очень красивая, но и хорошая, и теперь мне разрешали ходить гулять в чужой район – в гости к Оле, в Романтику – 5 линия, бочка номер 6 (с точностью адреса могу и ошибиться).

Помните, раньше была Романтика и Фантазия, и там люди жили в бочках! Экзотика! Мне очень нравилось! Меня одевали как матрешку, заматывали шарфами до глаз, и мы с братом, как неваляшки, топали в гости. Раньше Усинск был каким-то совсем родным, совершенно безопасным, и родители даже маленьким детям разрешали гулять везде, где хотели… Когда мы жили возле «пожарки», там была огромная лужа, летом и осенью катались по ней на плотах. Еще очень любили осеннюю слякоть и после дождя по уши в грязи играли в игру «мышка, мышка засоси и домой не отпусти» (согласна, теперь это звучит как-то странно).

А зимой из лужи получался отличный каток и все выходили кататься на коньках (теперь на месте той классной лужи стоит красивое здание «ЛУКОЙЛ-Информ»). И еще, рядом с «пожаркой» была овчарня, и проходить там всегда было страшно, потому что громко лаяли большие собаки и все время казалось, что они выпрыгнут и растерзают тебя.

Особенно здорово лаяли они по ночам. Тишина. Ты спишь…

Когда я была маленькая, почему-то все руководители твердили, что у меня нет ни слуха, ни голоса. Что была упрямая и вредная – это точно, не могу не согласиться, но, чтобы без слуха и голоса – этого не принимала к сведению и с упорством продолжала идти по своему пути, представляя, как буду ставить свои танцы.

В детстве, как и многие, я писала дневник.