Вестсайдская история. Быляндия и небылизмы

Не успел приехать, уже завёл связи на Манхеттене!

– Хорошо бы, но нет… просто случайное знакомство. А что, адрес тоже на Манхеттене?

– Не то слово! Крутяк! В самом центре.

– Знаете что – Аня включила дворники, чтобы очистить запыленное лобовое стекло. – Надо сделать нашему гостю прививку Большого Яблока.

В дороге Аня что-то рассказывала и показывала, а он ехал как пришибленный этим огромным городом, частоколом башен, панорамой, как будто сошедшей с чужих, когда-то виденных фотографий. Проезжая по Бруклинскому мосту, Игорь толкнул его в плечо:

– Эй парень, вэйк ап! Проснись! Это Яблочко не такое уж сладкое на вкус.

Если захочешь сюициднуть – тебе сюда. Самое для этого популярное местечко.

– Ну зачем так мрачно, с божьей помощью все будет хорошо – сказала Аня и нажала кнопку магнитофона. Салон заполнили звуки каких- то странных песнопений.

– Это псалмы – предваряя немой вопрос пояснил ему Игорь – Аня у нас мессианская еврейка. Что это такое она сама тебе объяснит. С нашей пятеркой по научному атеизму этого не понять, но поскольку я отчасти в теме, объясняю для непонятливых: это помесь христианства с иудаизмом, дескать, вот придет Мессия и всех нас спасет.

– Шат ап! Заткнись!

– Молчу, молчу, молчу…

Тем временем они уже рулили по Бродвею.

– Стоять возле дома не могу. Взойдешь на крыльцо, позвони в домофон, тебе откроют. Удачи! Будут проблемы – звони.

Он нажал на кнопку с фамилией Norа Lipchitz и сердце его замерло.

– Who is…

– Michael

– Second floor…

Дверь была на цепочке, через узкую щель он увидел старуху с всклокоченными волосами и безумным взглядом слезящихся глаз.

Дверь закрылась, за ней послышались какие-то шорохи, затем отворилась, и он вошел в плохо освещенную комнату.

Она была не такая уж старая, со следами былой красоты. Одета в просторный халат, опиралась на палку, и он заметил, что правая нога у нее в гипсе. Жестом свободной руки пригласила его войти и указала на просторный диван, стоящий как-то некстати посреди комнаты.

– Do you want to drink something?

– No, thanks

– I do – Сказала она и налила себе полстакана бурбона.

Ему вдруг показалось, что он сидит в кинотеатре, в первом ряду, и смотрит какой то зарубежный фильм. Желудок свело, хотелось спать, хотелось на воздух, хотелось домой…

– I’ll take you to your room. We’ll talk tomorrow.

Нора

Родители Мишеля Липшица эмигрировали в Германию из Польши, спасаясь от еврейских погромов.