Юна – единственная

Год назад Эдуард Грейм осел в Бостоне, поняв, что его водят за нос, и никто толком не знает, где в действительности находится пират Фриман. Он зарекомендовал себя перед губернатором Массачусетса, как отличный охранник территории от пиратов, потопив три корабля с Весёлым Роджером[23 - Весёлый Роджер – пиратский чёрный флаг с черепом человека и костями. Этот флаг, наряду с десятками других, использовался пиратами в XVII – XVIII вв.] на флаге, и был принят в число самых уважаемых граждан Бостона, а также влюбился в очаровательную дочь губернатора, что и стало причиной сегодняшнего, намеченного на полдень, венчания.

«Мой дом там, где я в данную секунду!» – говорил всегда Эдуард, не задерживаясь подолгу на одном месте.

Но в данном случае ему пришлось построить особняк, так как нужно было где-то встречаться с уважаемыми людьми и любимой девушкой. Денег у него было в достатке и с этим проблем не возникло.

И вот, он тут, стоит перед святым барельефом, за полчаса до венчания, вспоминая всё, что он потерял и что приобрёл.

За его спиной послышались шаги и он обернулся.

– Да хранит вас господь, командор, – проговорил священник. – Вижу, вам много надо сказать всевышнему, – он глянул на святых в камне и перекрестился. – У вас сегодня знаменательный день и вы, как истинный верующий, решили провести эти недолгие минуты с богом. Это похвально.

– Да, святой отец, – ответил Эдуард, смотря в сторону входа, откуда появились первые гости.

– Я вас оставлю, – сказал священник. – Надо подготовиться к венчанию.

В помещение вошли граф и графиня Спенсеры, пожилая пара, о любви которых ходили легенды: когда-то граф спас свою будущую супругу от пиратов и с тех пор они живут в мире и согласии, воспитав в той же идиллии своих детей и внуков. Граф приподнял шляпу в приветствии, а его жена махнула рукой. Эдуард улыбнулся и кивнул головой.

Следом шла миловидная дама тридцати лет, в окружении троих кавалеров, полная противоположность чете графов. Хотя виконтесса Элеонора Арденн и похоронила полгода назад мужа, но с первого же дня своего вдовства, начала беспутную жизнь, волочась за богатыми наследниками, как молодыми, так и доживавшими свой век. Своего единственного сына Патрика она отправила учиться во Францию, и у неё была полная свобода.