Веня-адвокат

– Пока да…– улыбнулся мальчик, – Прошу в мой кабинет.

– Мне нужен Вениамин Александрович, – напомнила Грета Даниловна.-По наижважнейшему делу. Если его нет, то зайду попозже.

– Я и есть Вениамин Александрович. Можно просто Веня. Мне так уютнее. Да, Мук Аркадьевич известил, что Вы ищите сына и нуждаетесь в помощи.

Грета Даниловна снова села.

– Не может быть. Мук Аркадьевич забыл сказать, что вам всего…

– …тринадцать лет? – закончил Веня.

– Ну да…ровесник моего сына… И чем же Вы поможете? – недоумевала Греты Даниловна.

– Найду Вашего сына, – невозмутимо выдал Веня. В его глазах сверкнуло безумное желание поскорее схватить за горло первое дело и тут же блистательно с ним расправиться. – Но для начала позвольте снять котенка с Вашей головы.

– Ой. Я совсем про него забыла, – убитым голосом произнесла Грета Даниловна, осознав, что её надежды оскорблены неожиданным поворотом событий и вот-вот покинут ее.

В то время, как Веня снимал котенка, Грета Даниловна обнаружила еще одну странность.

– Веня, а у вас очки без линз, что ли?

– Конечно, без линз. У меня же отличное зрение.

Такой ответ смешал винегрет из остатков рассудка Греты Даниловны и приправил острой ахинеей.

– Понятно. До свидания, – спешно вскочила Грета Даниловна и без оглядки направилась к выходу.

Решительно схватившись за ручку входной двери, она всё же обернулась, чтобы не прослыть безнадежной грубиянкой, и замерла. «Господи! Как он напоминает сына! Стоит с котенком в руках и смотрит на меня.

Ну что же ты смотришь? Всю душу выворачиваешь. А может, ты ворвался в мою жизнь, чтобы я искупила вину? Если я уйду, то это будет повторением ошибки. А если останусь, то… Ладно. Подыграю ему. Может, это отвлечет меня от горя. Пусть забавляется расследованием. Все равно хуже не будет», – размышляла она.

Веня, тем временем, с недоумением смотрел на Грету Даниловну. Он совершенно не предполагал такого поведения. Ведь он лучший в мире адвокат! Родители с детства внушали ему мысль о его исключительности.

И до этого самого мгновения он ежесекундно прокручивал в голове овации своему таланту, красоте, уму, остроумию, бескорыстию, сообразительности, чувству юмора, безупречности, галантности, безукоризненности, открытости, честности, чистоплотности, мудрости, великолепию, изяществу, утонченности, чудесности и многим другим иллюзиям, складывающим, как пазл, его образ перед самим собой. За самолюбованием Веня не понял саму Грету Даниловну.