Полнолуние

Прости меня, Фил, но я должна была когда-то тебе признаться. Ах, лучше бы он сейчас забрал ее, навсегда, насовсем!

Филипп раздумывал всего минуту, глядя на жену, полную раскаяния и ужаса, а затем сказал:

– Ничего. Мы вырастим девочку. Лолли – моя дочь, и я всегда буду так считать.

Покидая Город ангелов и оставляя здесь частичку своей жизни, Эдгар обернулся, чтобы кинуть прощальный взгляд. Ему открылась безмятежная картина: две девочки катались на качелях, поочередно кусая мороженое. Они казались созданными с одного слепка, только у Джемаймы были каштановые волосы, а у Лауры – светлые.

Противоположные черты характера не разделяли девочек пропастью непонимания. Они зримо дополняли друг друга, сливаясь в некое гармоничное двуединое существо. Лаура, еще слишком коротконогая, не доставала до земли, и Джемми раскачивала их обеих, рядом с ней младшая сестра не боялась высоты. Джемайма заразительно смеялась, и Лаура, слушая ее, тоже хохотала. Эдгар убедился, что совершил благодеяние, когда принял решение оставить девочку на попечении сестры и исчезнуть из ее жизни на целых пятнадцать лет.

– Все правильно, так и должно быть, – подумал он, улыбаясь самому себе.

На сей раз за его спиной не оставалось никаких сожалений – впервые за двести лет Эдгар был совершенно доволен собой.

Часть 1

Лаура. Калифорнийские сны

Глава 1

В ее свидетельстве о рождении значилось:

Имя: Лорелия-Вирджиния Уэйн.

Дата рождения: 13 апреля 1969 года.

Место рождения: Бухарест, Социалистическая Республика Румыния.

Мать: Алиса-Элеонора Уэйн, гражданка Великобритании.

Отец: Филипп-Джеймс Уэйн, гражданин США.

Ее первое воспоминание – лицо матери с выражением непреодолимого отвращения на нем. Мать всегда казалась ей красавицей, хоть эта яркая красота и носила налет искусственности: волосы, окрашенные в цвет прелой осенней листвы, глаза, подчеркнутые черными стрелками. Наверное, не было еще ребенка, неискушенному взору которого лицо матери не виделось бы иконой.

Элеонора стояла над детской кроваткой, ее пышные волосы, подсвеченные ночником, озаряли лицо золотым ореолом, а в руках она сжимала подушку, такую же белую, как ее кожа. Затем мать уронила подушку, и опустилась темнота.

Лаура, разумеется, не помнила, что произошло дальше. В ее подсознании затаилось ощущение удушья, ужаса и беспросветности, и это переживание осталось с ней на всю жизнь. От нее отрезали свет, и Лауру накрыла тьма, мягкая и тяжелая.