Хорошо смеётся тот, кто смеётся

Миссия невыполнима

В 1975 году одна известная журналистка получила задание редактора съездить в Варнавино и написать фельетон о махровом многоженце. Тогда многоженцами считались и те, кто имеет сразу две или более жён (таких судили), и те, кто многократно вступал а брак, а потом разводился (таких тоже судили, если усматривали корыстный интерес. Если такого интереса не обнаруживали, – предавали общественному порицанию).

Вернувшись из командировки, газетчица сообщила редактору, что задание не выполнила.

– Почему? — грозно спросил тот.

– Я вышла замуж за героя моего ненаписанного фельетона. Он неотразим.

Не в проглот и унитазу

Михаил Л. с юных лет сочинял вроде как стихи, а на самом деле, как выяснилось, рифмованную прозу. Это он узнал от профессионального литературного критика Эвальда Туберозова.

В порыве гнева Михаил схватил охапку своих писаний и сунул в унитаз. Но вода их не смыла. Тогда он запалил бумагу.

Жаркое пламя взвилось к потолку. Раздался треск.

А рукописи не превратились в пепел. Они, как справедливо заметил Михаил Булгаков, не горят. Даже у графоманов.

Летающие панталоны

Летом 1910 года газета «Нижегородский листок» объявила о том, что состоится показательный полёт на аэроплане в исполнении одного из первых российских авиаторов Сергея Уточкина.

Собралась многотысячная толпа. Вскоре появился пилот в шлеме и очках и пригласил кого-нибудь из желающих составить ему компанию.

Воцарилась тишина. Публика летать побаивалась.

– Нет смелых? – спросил пилот. И тут вперёд вышла молодая женщина.

Толпа возбуждённо загудела. Несколько раз чихнув, мотор заработал, аэроплан взмыл в голубое небо, развернулся и пролетел над ипподромом.

И тут раздался хохот. Поскольку никакой обшивки фезюляжа самолёта не было, толпа увидела только развевающееся платье пассажирки и её розовые панталоны.

О моральном облике пьяницы

Сотрудники патрульно-постовой службы задержали пьяного, спящего на обочине дороги беспробудным сном.

Пьяного доставили в вытрезвитель, которые снова возрождены. Там тоже света не было. Горела свечка.

– Как фамилия? – спросил дежурный.

Выпивоха промычал что-то невразумительное.

– Эх ты! – сказал дежурный. – Напился так, что потерял всякий человеческий облик.