Холодное дыхание осени

– Тебе как обычно все равно! Тебя вообще не интересует жизнь Ивана! Ты никогда им как следует не занимался! Ты даже не можешь уговорить его пойти работать у нас, у тебя… Это же уму не постижимо, у нас целая империя которую нужно развивать, а он со своими талантами, со своими мозгами где-то пропадает, в какой-то чужестранной компании, занимается на мой взгляд ерундой… Но это все неважно, он просто ищет пока себя, ему нужно что-то попробовать, а потом он поймет, что должен работать в нашей компании! Надо только дать ему правильно это понять! Да и с девушкой так же! Да, это временно, я уверенна, а потом он поймет, что ему эта девушка не пара!

– Что ты там все бормочешь? Все никак не успокоишься, что Иван выпорхнул из-под твоего крылышка?! Вырвался, я бы сказал! Ему повезло, ведь он может еще вырваться! А я уже никуда не денусь!

– Прекрати молоть чушь! Куда ты без меня? Ты же пропадешь! Да и Иван тоже.

Он пока еще ничего не знает об этой жизни, он должен прислушиваться к моим советам!

– Твои советы, моя дорогая Георгина, уже никому не нужны!

– Да? Давай тогда прекратим этот бессмысленный разговор, а общаться и разговаривать с семьей Тельманов будешь ты сам, да? Я не буду вмешиваться, все, так и решим.

И мне не нужно правильно настраивать жену Тельмана и говорить о ваших благополучных делах, приглашать их к нам загород в следующие выходные, заодно попутно помочь ей с деликатной проблемой, о которой я прознала…

– Деликатной проблеме?.. Э-э-э-э, что это за проблема? – озадаченно спросил Анатолий.

– А зачем тебе это знать, ты же теперь все сам, сам?.. Да, и не забудь о нашем соглашении, ведь ты не забыл о нем, верно?..

– Эх, как же ты меня достала, ты же просто мегера!

– Мегера, у которой ты в руках, одно твое неосторожное движение, и ты останешься без своей любимой компании!

– Да что ты сможешь сделать там без меня?

– Ты во мне сомневаешься? Я-то уж точно справлюсь. За годы жизни с тобой я едва ли уже не больше тебя знаю о компании и нашем бизнесе! Я тебе обещаю, что оставлю тебя в одних штанах, нет лучше в трусах, будешь всеобщим посмешищем!

– Черт, – по привычке выругался он, пытаясь ослабить немного галстук, который казалось, как петля стал сдавливать шею.

Он так устал от своей неудавшейся семейной жизни, от Георгины, которую за их прожитые годы научился терпеть, но все же сейчас у него всплыла давняя ненависть, ненависть к ней за то, что с ней он чувствовал себя таким никчемным.