Нарисуй меня

– Вера, я тебе написал, но решил позвонить. Уеду, всю организацию отменяй, позвони Альбине… Да, и пока меня нет, поузнавай все, что к чему. Лучше будет, если ты научишься организовывать вечера и встречи. Рано или поздно.

– Папа, – хотела перебить Вера.

– Ну что? Опять эта пластинка, что это все не твое, ты это не умеешь? Лера могла, так что давай, и ты теперь сделай все в лучшем виде. Я приеду и встречу все равно проведу. Так что пока тренируйся… На кошечках, – и он усмехнулся.

– Папа, какие кошечки? – рожденная после 95-го года, Вера не смогла оценить шутку, – Что, нельзя все заказать? Я не понимаю, зачем тебе надо, чтобы именно я все организовала.

– Эх, Вера… Узнаешь потом… Когда поживешь подольше, а пока давай не пререкайся. Я не люблю, когда мои семейные вечера кто-то посторонний организовывал, не люблю чужих людей и огромное количество посредников. И Лера это могла.

– Я не Лера! И не буду я тренироваться!

– Ах, какая! Вся в мать! Вместо того, чтобы спорить, взяла бы да сделала уже!

– Я не Лера!

– А жаль, мда-а-а… В любом случае нам надо научиться уже жить без нее.

Наличия еще больших эмоций Вера и не ждала от него. Этот разговор произошел неожиданно и подвел черту тому, что Вера и сама уже чувствовала, но все никак не могла перевернуть прошлую страницу и просто жить дальше.

Вера даже пропустила мимо ушей сравнение с матерью. Она привыкла, что отец в минуты наибольшего недовольства ею, начинал сравнивать ее с нею. Вера разозлилась только на то, что разговор о Лере был намного более содержателен, чем когда-то о матери.

Когда ее матери не стало, такого разговора просто вообще не было.

Не сказать, что Владислав Валентинович был настолько скуп на эмоции, что никак не воспринял неожиданную смерть жены. Но он почему-то так и не смог поговорить с Верой на эту тему.

Тем не менее, звонок вернул Вере более-менее энергичный настрой.

– Вера, я подъехал, – услышала Вера в телефонной трубке.

– Уже бегу, – ответила она и сбросила звонок.

На парковке она без труда нашла машину отца и быстро заскочила на заднее сидение со всеми своими пакетами.

– Можно за тебя порадоваться? – подмигнул Леонид, глядя в зеркало заднего вида.

– Да, почти, немного развеялась.