Небо завтрашнего дня

– Это должна быть воинская часть, – ответила я, не глядя в лицо своему спутнику.

– И что нам это даст? – удивился Виктор. – Нас туда и близко не пустят!

– Воинская часть давно закрыта, и там сейчас никого не должно быть. Но именно там и должны остаться доказательства разработки химического оружия и проводимых полвека назад испытаний.

– Ох, и наивная ты! – не сдержался Виктор, посмеиваясь, а затем повернул голову в мою сторону. – Кто ж оставляет такой компромат? Уверен, всё уже давно вывезено и похоронено! Зря только время потратим, если пойдём туда.

И он остановился.

– Пойдём назад! Всё расскажем ребятам, – приказал Виктор.

– Мы непременно это сделаем, – кивнула я в ответ. – Но для начала давай хотя бы дойдём до воинской части и посмотрим, что она из себя представляет.

– Это для статьи? – со вздохом уточнил Виктор.

– Да, для статьи, – подтвердила я.

– Понятно. С паршивой овцы хоть шерсти клок. Напечатаешь в своём журнале снимки воинской части и выскажешь очередные, ничем не подтверждённые предположения о гибели группы Виктора Ястребова.

А люди станут читать твой журнал и снова будут думать и гадать, что же случилось шестьдесят лет назад с несчастными альпинистами. Но ответа на свои вопросы так и не получат.

Я не стала его переубеждать.

– Так мы идём?

– Идём, – с грустью согласился он, и мы направились в сторону воинской части.

Мы подошли к полуразвалившемуся забору, через который легко было перелезть, но в этом отсутствовала необходимость, так как рядом находились незапертые ворота, через которые мы и вошли на территорию бывшей воинской части.

Нашим глазам предстало несколько двух- и трёхэтажных кирпичных здания, окна в которых были либо разбиты, либо треснули. От этого места веяло мраком и ужасом. И мне совершенно не хотелось исследовать его, особенно сейчас, когда сумерки уже сгустились.

По-видимому, Виктор думал так же.

– Полагаю, осматривать всё здесь мы будем завтра, – произнёс он, водя фонариком по безлюдному призраку воинской части.

– Согласна, – ответила я, стараясь унять дрожь.

Весь мой энтузиазм как рукой сняло. От зловещей тишины, царившей вокруг, меня охватила паника. Я и предположить не могла, насколько страшно находиться ночью в месте, где нет ничего живого. Ночевать посреди дремучего леса в палатке и то не так страшно, как бродить здесь.

Надо полагать, у Виктора психика была покрепче моей, потому что, посмотрев на него, я не обнаружила никаких признаков волнения.