Шаги забвения

Возможно, если бы мы с самого начала нашей семейной жизни могли жить отдельно от его родителей, это бы не стало такой серьёзной проблемой. Но нам с мужем приходилось существовать на десяти квадратных метрах жилого пространства, и потому волей-неволей мне пришлось подстраиваться под Андрея, сбивая при этом свои собственные биоритмы.

И пока муж на полной громкости до трёх часов ночи смотрел телевизор, я пыталась как-то заснуть рядом с ним. Убавлять громкость Андрей не хотел принципиально, заявляя одно:

– Хочешь спать – уснёшь.

И, обессиленная, я засыпала, но просыпалась каждый раз, когда мужу приходило на ум встать, чтобы пойти в туалет, попить воды или что-нибудь поесть. И засада здесь крылась в том, что Андрей откидывал одеяло не со своей стороны, как это сделал бы любой другой человек, а с моей.

Каждый раз он скидывал с меня одеяло и поднимался с кровати так, словно старался разбудить при этом весь дом. И, конечно же, я просыпалась.

– Ну почему ты не можешь приподнимать одеяло со своей стороны? – измученным голосом спрашивала я его.

– Потому что твой муж не спит! Так почему же ты должна спать в это время? – сварливо возмущался Андрей.

– Потому что я устала, и завтра утром мне нужно идти на работу, а вечером в Академию! – отвечала я.

– И что? Мне тоже утром нужно идти на работу! Но я же не сплю! – спорил со мной муж.

– Но это – твой выбор! Не хочешь спать – не спи. Я же не заставляю тебя делать то, что делаю сама! – пыталась вразумить я мужа.

– Ты – моя жена! И должна делать то, что я тебе велю! – заявлял он. – И я тебе говорю, чтобы ты не смела спать, когда я не сплю!

– Но это не зависит от моего желания, – оправдывалась я. – У нас в роду все ложатся спать рано. И если я в позднее время не окажусь в постели, а буду сидеть за столом, то всё равно отключусь!

– Но ты – моя жена! И должна быть такой, как нужно мне!

Мы продолжали спорить, и я засыпала прямо в разгар спора. Но Андрей не хотел с этим мириться.

Он толкал меня, будил, запрещая спать, но это слабо помогало. Даже когда я не спала, толку от меня не было никакого. Я была как сомнамбула в невменяемом состоянии. Со мной бесполезно было о чём-то разговаривать или просить что-то сделать. Мои движения были заторможенными, а речь – невнятной.

И так продолжалось все восемнадцать лет. Муж всегда злился на меня за то, что у меня – здоровый сон, тогда как он вечно страдал бессонницей.