В глубинах Незримого…

Мгновение, и за плотным колыханием, которое она почувствовала закрытыми глазами, она выпала на крыльцо роддома. «Невероятно! – пронеслось в голове». Поднимаясь и по привычке отряхиваясь, она заметила, что на ней надета её любимая одежда, а не тот белый бесформенный больничный балахон.

***

В электричке на неё никто не обращал никакого внимания. Когда в вагон зашли контролер с двумя дружинниками, Анна автоматически вжалась в угол сиденья. Но те, проверяя билеты, даже не взглянули на неё. Переполненная стыдом и страхом, она уже собралась оправдываться перед ними, как заметила, что в вагоне есть ещё один человек, на которого никто не обращал внимания.

Это был мальчик. На вид лет шести-семи, рыжеволосый, весь в веснушках, одет в какие-то грязные лохмотья. Он ходил по рядам и заглядывал каждому в лицо, а люди, сидящие в вагоне, не замечали этого – каждый продолжал заниматься своим делом. Когда же он подошёл к Анне, та спросила:

– Ты кого-то ищешь?

Это был неожиданный удар. Мальчонка от страха вжал голову в плечи, и не мог какое-то время говорить и двигаться.

– Не бойся меня, – ласково произнесла Анна. – Ты кого-то ищешь? Да?

– Маму, – протяжно ответил он.

– Маму? А где она?

– Я не знаю, – заплакал он и утирая грязным рукавом нос, добавил: – Я давно её ищу.

Анна заметила, что никто не обращал внимания на его плач. И чем громче он плакал, тем громче смеялись дети, играющие на соседнем от них сиденье.

– Садись рядом, – двигаясь, предложила она. – Садись.

Поговорим.

– Со мной никто не разговаривает, ты вот первая, – промямлил он, усаживаясь рядом с Анной. Рёв сошёл на нет, и он, хлюпая носом, стал рассказывать следующее: – Я только помню, как мама сидела рядом, и к нам подошли какие-то дяди. Они стали смеяться надо мной и мамой. Называли нас бомжами и огрызками. На маме порвали платье. Стали лезть к ней. Я начал заступаться, и получил удар по голове. Когда очнулся, то уже было утро, в вагоне сидело много человеков, а мамы не было. Вот я и ищу её, – опустив голову, грустно закончил мальчик.

– Может, она сошла на какой-нибудь станции? – понимая абсурдность вопроса, все же спросила Аня.

– Не-а. Она бы меня не бросила.

– Хочешь, поедем ко мне, – предложила Анна.

– Не-а, я мамку буду искать. Не-е, теть, спасибо! Я уже привык. Да и мамка знает, что я только в этой электричке потерялся. Не-е, теть, буду мамку искать.

– Ладно, дружок, мне пора, – она подтянула его к себе и нежно обняла.