В глубинах Незримого…

Жалко его, бедного, всё по Аннушке своей тоскует. Молодой, красивый, одним словом, жить надо. Э-эх!

– А Лора? – спросила Людмила Ивановна.

– А что Лора? Лора, ещё та штучка – лиса! – ответила Вера.

– Думаю, что не останусь. Договор истекает, здоровье надо подкрепить. Подкоплю немного ещё денег да на Кипр, на солнышко, – мечтательно произнесла няня.

– Да, здорово! А мне и в жизнь не накопить столько. Что получаем, считай, сразу же и уходит. Хозяйка я плохая, что ли? Ну ладно, мне пора бежать.

Своих тоже управить надо, – убрав и вымыв за собой посуду, она удалилась.

Анну ничего не смутило в их разговоре, и уже забыв о вчерашнем инциденте, она тоже вышла из дома, чтобы проведать бабу Нюру. Обошла всю аллею, заглянула во все места, где могла быть старушка но, ни на любимой скамье и вообще нигде не было её видно. Оставалось ещё одно место, где могла быть баба Нюра и Анна направилась к церкви. Как и полагается возле ворот она остановилась, перекрестилась и с трепетом в душе вошла вовнутрь.

Оглядевшись, она и тут не нашла старушки, но сильно испугалась, когда сбоку, какая-то сильно божившаяся женщина произнесла:

– Что, и ты, заблудшая душа, грехи пришла замаливать?

– Вы мне?

– А кому же еще? Тебе, тебе.

– Да я ищу тут…

– Да знаю, знаю я кого, ты ищешь, – перебила женщина. – Иди на Крайнюю, там увидишь, голубой дом стоит. Там она. Хозяйкиному дитя худо сделалось, вот и врачует его. Иди с Богом, а я тут помолюсь, чтобы обошлось всё, уж больно добрые люди в этом доме живут.

– Спасибо, – ответила Анна и выйдя из церкви, пошла, искать Крайнюю улицу.

Вот и голубой дом. Он и впрямь стоял среди других коттеджей, словно воздушный замок. Анна легко прошла сквозь все двери и явилась на шум в гостиной.

– Скорая? Срочно, дочке плохо! Судороги. Сколько лет? Годик. Адрес? Посёлок Лебяжий, Крайняя тринадцать! Срочно! Жду.

Молодая женщина, сильно волнуясь, кричала в трубку телефона. Затем бросив её, тут же побежала в комнату, где находился больной ребенок.

Анна бежала следом. Там она увидела стоящую над ребенком бабу Нюру. Та, манипулируя руками, как шаманка, завывала какие-то заклинания, стараясь помочь малышке. Заметив Анну, и не сбиваясь с набранного ею ритма, она продолжала ритуал, не обращая ни на кого внимания.

Девочка лежала вся синяя, изо рта пузырилась пена, время от времени её скручивали судороги, отчего она издавала ужасные вопли.