В глубинах Незримого…

Но откуда вы…

– Мир не без добрых людей, – сразу ответила она на незаконченный вопрос. – Спасибо, что не забываешь старую.

– Баба Нюра, скажите, чего ждать, что должно случиться?

– Да откуда же я знаю? Чувствую вот и всё. Это как ниоткуда, знаешь и всё. Сама хоть и не верю в это, но ещё, ни разу не подводило. Давай-ка расскажи, как у тебя дела, – и видя, как Анна начала нервничать, баба Нюра предложила: – Давай, дочка, прогуляемся.

Они шли по аллее. Золотые листья осени кружились и тихо падали на землю.

– Сегодня тепло, – продолжала баба Нюра.

 – А вчера в доме, в котором я ночевала, хозяйка топила печь. Люблю, когда топится печь, тепло, уютно, повсюду играют блики и трещат дрова. Не правда ли, хорошо?

– Да, – со вздохом ответила Анна.

– Может, я, дочка, и не права насчет твоей матери. Дай-то Бог! Я буду молить о защите. Что-то я стала уставать, уж пришли бы за мной скорее. Ох, как же я устала.

Она повалилась на ближайшую скамью.

– Смотри-ка, а вот и старые знакомые.

На краю скамьи сидела молодая женщина.

Рядом, поднимая листья ножками, звонко смеясь, бегала маленькая девочка.

– Мама, смотри, как я быстро бегаю! – радостно кричала малышка.

– Дашенька, смотри, аккуратно. Не упади!

Тут девочка обо что-то споткнулась и упала.

– Даша! – подбежала к ней мать. – Ты ушиблась?

– Мама, я сама. Ну что ты так переживаешь, я уже большая. Я просто упала. Ты знаешь, что все люди падают, – было интересно слушать, что говорит эта совсем ещё маленькая трёхлетняя девочка.

– Да, знаю, милая. Но многие подают неудачно. Вот поэтому я беспокоюсь, – объясняла ей женщина.

– Да я знаю, – протяжно сказала Даша.

– Не обидишься, если я тебе коен-чего скажу? – вдруг повернувшись к Анне, спросила баба Нюра. – Нас с тобой к живым уже не вернуть, а живые должны жить с живыми. И как больно тебе ни было бы, надо твоему Виктору жену хорошую, добрую. А не приходяще уходящую. Рано или поздно за нами всё равно придут, а вот они все здесь останутся. Вот эта молодая женщина, Катя её зовут, самый лучший и надежный тыл, какой бы остался после твоего ухода.

Подумай, дочка. Погорюй и подумай. Баба Нюра зря не скажет.

Анна смотрела на Катю. С одной стороны, она ею любовалась, с другой ревностно тормозила ход всех своих мыслей. Боролись в ней все за и против. Сама мысль о том, что Виктор станет жить с другой женщиной, ей была невыносима.

– Я подумаю, – ответила она. – А что вы их можете свести?

– Можно попробовать, – ответила баба Нюра.