Дурий из Дуракии

– Тебе их Ягын посоветовал взять?

– Да, как и сеть, и многое чего другое. Я так понимаю, в наказание, чтоб тяжести пришлось побольше в дороге тащить и жизнь малиной не казалась. Хотя, в деле они и не требовались.

– Он и меня как-то раз так подловил.

– Расскажи. Страсть как люблю всякие побывальщины.

– Ладно вспоминать, так вспоминать.

ГЛАВА 12

Сит согнал меня с сундука и устроился там со всеми удобствами, чуть развалившись, подложив под бок пару подушек.

– Когда это случилось, мне ещё лет 12 было, и я только постиг основы чтения мыслей и предугадывания поступков людей.

К учителю это не относилось, он всегда был закрыт для меня. У него накопилось много сырья на продажу, и мы, сложив всё в котомки пошли в столицу, где у него были старые, надёжные покупатели. Дорога до Дуракии семь дней пешком и можно бы сократить время на попутных подводах или наняв телегу в Крючье до самой столицы, мы ведь не голодранцы какие, денежки то имелись, но учитель не собирался их так тратить, сказав, что пеший путь спокойнее, чем на подводе в компании попутчиков, где, во время пути, можно невольно раскрыть детали своей жизни, что может сулить неприятности в будущем. Он всегда считал, что чем мы неприметнее и проще, тем больше шансов выполнить своё предназначение и сохранить себе жизнь. Но, кто из непосвященных, увидевший случайно наши пожитки мог догадаться, что они стоят целое состояние? В силу своей неопытности, попытался повлиять на учителя, чтобы внушить ему мысль, ехать на телеге, всё-таки это лучше, чем идти пешком и спать под открытым небом, в окружении диких зверей. Наказание не заставило себя ждать: учитель шлёпнул меня по затылку, и я буквально проглотил язык, все моим попытки произнести хоть слово, превращались в тупое нечленораздельное мычание. Мне до самой столицы пришлось на пальцах ему показывать, то, что хотел сказать, вызывая у него смех, а меня вводя в слёзы от своей беспомощности. Только войдя в город, я обрёл дар речи. Казалось, должен был, от радости, захлебнуться потоком извергающихся из меня слов, прося о прощении учителя, но вместо этого молчал, боясь, что не смогу оправдаться за свой поступок, разве сможет он мне после этого доверять и учить тому, что могу обратить против него, скорее всего постарается избавиться от меня здесь, пристроив к кому-нибудь в услужение.