Фанньювы

Но человеческое тело не вечно. Профессор стал замечать, что всё труднее вставать по утрам, пошаливает сердце, а его молодые и алчные помощники вошли во вкус, стараясь всё больше развивать бизнес, агитируя в свои ряды таких же, желающих стать богатыми любой ценой. Они уговорили, стоящего одной ногой в могиле, профессора провести мастер – класс, чтобы обучить добровольцев его технике для продолжения дела. Был арендован целый остров. Несколько десятков алчущей успеха молодежи, дипломированных психологов, прибыла туда, чтобы влиться в элиту богатых и успешных.

В самый разгар обучения, когда профессор с кафедры рассказывал своим адептам тонкости человеческой настройки на болезнь, один из его помощников подошел к нему и, ставя стакан с водой на кафедру, выстрелил профессору прямо в лоб. Затем он стал методично расстреливать, опешивших и растерявшихся от неожиданности людей, не забывая о контрольном выстреле, чтобы никто с этого острова не мог спастись и продолжить дело Людвига. Помощник профессора, каждый раз нажимая на курок, видел, как умирает его любимая, которая являлась носителем памяти о болезни и по случайности оказалась в зоне очередного эпидемического бума.

Он понимал, что он убийца. Он сам поспособствовал тому, чтобы этот семинар проходил на острове, чтобы не дать никому уйти; он сам заложил бомбы в офисе и квартире профессора, чтобы уничтожить все его материалы и разработки. Да он убивает невинных, пока, но готовых на всё и давших согласие, чтобы, как пауки из банки, расползтись по всему миру, и обслуживать фармацевтические корпорации, и им плевать, что в результате погибнут люди. Да он убийца, но кто бросит первым в него камень, за то, что он сделал. Он до конца жизни обречен видеть эти агонизирующие лица, слышать их мольбы о пощаде, последний вздох жизни, стекленеющие глаза и жуткий вид смерти человеческой плоти. Вот расплата за знания и желания, которые трудно ограничить и контролировать.

Дуду

Шторы разъехались в стороны, открыв прекрасный вид зеленого луга, сверкающий на солнце в каплях утренней росы.

Из распахнутого окна повеяло свежим ветром. Шторы, словно паруса бригантины, бирюзовыми волнами, заколыхались на ветру.

Утро. Пора вставать: раздался свисток закипевшего чайника, по комнате разнесся запах ароматного свежеиспечённого хлеба и заиграла седьмая симфония Баха. Всё, всё, я проснулся. Бегом под душ. Струи воды, словно вихрь, кружатся вокруг меня хороводом, подгоняемые музыкой.

Завтрак, как всегда, хорош.