По следам горохового шута

Это ж дело государственной важности! Не может же земля просто так открываться и закрываться!

В это момент по взгорку пошла трещина, края её стали расходиться в стороны, а внутри маслянисто блеснул пресловутый чёрный угол.

Глава 5

Серафим направился к трещине. Проходя мимо, вдруг толкнул меня и я, не устояв на ногах, полетел прямо на угол. А дальше, как в замедленной съёмке: угол стал прогибаться внутрь, утягивая за собой не только меня, но и Серафима. Мгновение, и он исчез в его пропасти, а я оказался на каменистом выступе, а передо мной, в щели, переливающийся тысячами зеркальных осколков, овал, из которого вышагнула Сима:

– Ну, что, опять здрасьте! Неймётся тебе! Зачем ты за ним в очередную авантюру пошёл?

А у меня язык словно онемел и в горле пересохло.

Еле сглотнув слюну, глухо спросил:

– Кто ты?

– Сима, – улыбаясь, ответила она, уставившись на меня огромными бирюзово-голубыми глазами, которые словно заглатывали внутрь. Еле отвёл взгляд:

– Нет, ты не Сима.

– Ладно, мне тут с тобой времени нет беседы разводить. Да, я не Сима. Сима в городе и с ней всё в порядке, если думаешь, что я ей чего плохое сделала. Мне это ни к чему.

Облегчённо вздохнул, осознавая, что она, вроде как, не собирается никому вреда причинять:

– Тогда кто?

– Помнишь сказ про хозяйку медной горы?

В голове, вроде как, что-то замкнуло.

– Так она на Урале жила.

– Уральские горы очень древние, там грань между вашим и нашим миром очень тонкая.

Вот люди часто и видели нас. Про тоннели слышал, что под землёй есть и по всему миру тянутся?

Мотнул головой, пытаясь развеять наваждение:

– Так ведь это может от каких древних цивилизаций остались?

Она тихо ответила:

– От нас.

В голове мелькнуло, она что рептилоид? В слух же спросил:

– Там было змеиное царство?

– Вроде того…

Наконец, до меня дошло.

– Значит, трещины и углы – выходы и входы в тоннели? И они есть везде?

– В точку.

Только тебе, Ильюшечка, лучше об этом забыть, потому как покоя не будет.

Она махнула рукой и пошла вглубь, утягивая меня за собой, словно невидимой рукой, одновременно распадаясь на тысячи мелких осколков.

Очнулся лежащим на земле, тело всё вроде как немое, даже глаза открыть не могу, только слышу голоса какие-то надо мной. Один, вроде Олега, произнёс:

– Ну, что с ним? Живой?

Второй, вроде Ани:

– Живой. Только пульс очень слабый.