Социон

Слышал, как носилки выкатили из вертолёта и покатили к дверям приёмного покоя, снег крупными влажными лопухами падал на лицо и таял оставляя мокрые пятна. Блин, зима, скоро Новый год, а у меня такой эпизод, как сказал бы Игорь. Почувствовал, что засыпаю, и где-то очень далеко кто-то закричал: «Критически упало давление! Скорее в реанимацию…»

Глава 4 Иля

Пока Павел спускался в щель, по склону скалы, постаралась подобраться поближе и, найдя маленький пятачок, кое-как устроилась, чтобы настроиться на то, что там внизу.

Шаманский опыт предков давал преимущества перед ребятами, одновременно позволяя лишний раз ими не рисковать. Хотя, тоже ведь могу подвергнуться нападению, пусть и психическому. Любой шаман скажет, что это опаснее любой физической травмы, потому что способно изменить человека раз и навсегда, если в душе поселится нечто. Человек сам может и не распознать, потому что засланец будет его периодически отключать, ради своих делишек. Вот для защиты, от непрошеных гостей в голове, и носила на теле стигматы и старинные украшения, доставшиеся от бабок и прабабок, занимавшихся шаманской практикой всю жизнь, только шапку со шторками для обряда, таскала в вещмешке.

Всё кругом, перед внутренним взором, пока было спокойно: серые скалы, серое небо, человеческие фигурки – команда на скале, Павел в щели. Вдруг он что-то задел ногой при спуске и вокруг заплясали красные и синие всполохи, словно взбесившая цветомузыка. Среди этого мельтешения трудно было рассмотреть, что с ним.

Прочитав мантру шесть раз, смогла усилить концентрацию и отрешиться от яркой картины, всматриваясь, что там за ней, в глубине. Вспыхнул квадратный колодец холодного огня и огромная блестящая перламутровая змея, обвивающая ноги Павла и судя, по движению, сосущая его жизненную силу. Времени на его подъем не было, хотя она слышала, как он шёпотом пытается кричать «тащите» и его конечно на верху слышат, но живым вряд ли вытащат. Одним движением руки создала пред внутренним взором огромный веер, где каждое перо было обоюдоострым кинжалом, другой рукой кинула через останцы и щели к нему дорожку из деревянных дощечек, рванула по ней и, размахивая веером, словно крылом, вытаскивала перья-кинжалы и бросала в змею, чуть ниже тела Павла. Лучше бы змее в голову попасть, но могу задеть Пашу. Утыканная десятком ножей, змея отпустила жертву и бросилась ко мне. Веер воткнулся ей прямо шею, и она начала падать в квадрат света.